Блефовать, так с музыкой

я разбила, сердце бедного мистера Икс, который мечтал хорошо нажиться на золотых парамоновских мозгах.
– Нет, – не стала я врать, – не видела, но точно знаю.
– Тогда как же вы можете утверждать… – немного взбодрился мистер Икс. – Может, это не он. – Он покусал нижнюю губу. – Нужно проверить. В каком, вы говорите, он морге?
– На тридцать седьмом километре, – вздохнула я.
– Это где ж такое? – Он пришел в себя до такой степени, что любовно погладил свою безукоризненную прическу.
– По Курской дороге.
Изловчившись, я все-таки незаметно сунула письмо от Парамонова в карман, где уже лежала его же записная книжка. Это было все, что мне осталось от человека, который ни разу не сказал мне «люблю» при жизни.
– Значит, мы немедленно едем на этот тридцать седьмой километр, – заявил мистер Икс, – немедленно. – С этими словами он распахнул дверь, ведущую в веранду и отчеканил:
– Костя, заводи машину.
На тридцать седьмой километр мы отправились вчетвером: мы с мистером Икс, водила по имени Костя и еще один новый персонаж, опять же с бритым затылком. Последний, видимо, заменил Ангелочка, который отправился к приятелю-криминалисту. До места мы добрались без приключений. Только больницу искали долго, поскольку, как я ни напрягалась, не смогла вспомнить ни единого ориентира. Пришлось Костиному напарнику вылезать из тачки и расспрашивать прохожих.
Но как бы там ни было, ровно за час до закрытия морга, то бишь до четырех дня, «мерс» затормозил возле трехэтажного больничного корпуса, в котором помещалось приемное отделение.
– Дальше не проедем, – объявил Костя, – вон какие сугробы, не чистят, гады.
Мистер Икс вздохнул, выбрался из машины и поманил меня пальцем. Меня это не оскорбило, потому что в этот момент я думала об одном: сейчас увижу Парамонова, правда, не так, как хотела. Наша встреча должна была состоиться в другом месте и при других обстоятельствах.
Костя остался в машине, а мы втроем – мистер Икс, бритоголовый Костин напарник и я – побрели к затерянному в сугробах моргу. Таким же порядком мы поднялись на скользкое крыльцо и вошли в тесный сумрачный коридорчик. Навстречу нам выплыла бабуля в валенках и старой кацавейке поверх грязного белого халата.
– Вы за кем? – осведомилась она с ходу, и я узнала ее голос: это она накануне отвечала мне через дверь.
– Мы хотели бы опознать одного покойника, – мистер Икс брезгливо наморщил нос.
– Как фамилия? – спросила баба в валенках.
– Парамонов.
– Что-то не помню такого, – пробурчала баба, – пойду в журнале посмотрю.
Мы остались ждать. Причем если физия Костиного напарника выражала полную невозмутимость, то мистер Икс заметно нервничал.
Баба в валенках вернулась и доложила:
– Нету у меня такого.
– А какие есть? – мистер Икс боролся с раздражением.
– Есть один без документов, уже десять дней лежит. Подойдет такой? – Хранительница трупов продемонстрировала чувство юмора, правда, черного. Что, впрочем, неудивительно при ее-то профессии.
– Подойдет, – кивнул мистер Икс.
– Тогда пошли, – пригласила она. И мы послушно потопали за ней по сумрачному коридору. Мистер Икс шел впереди, Костин напарник замыкал колонну, а я между ними, видимо, на тот случай, если мне вздумается удрать.
– Вот, – баба потянула за край серую простыню, а мистер Икс мягко подтолкнул меня к прозекторскому столу, на котором лежал совершенно голый дед, длинный, худой, с грязной, лохматой бородой. Лицо у него было синее-синее, почти черное.
– Что это с ним? – спросил мистер Икс.
– Такой поступил. – Баба в валенках отвернулась, видно, не очень ей хотелось распространяться на эту тему.
– А что с ним было? – не унимался мистер Икс.
– Говорят, на улице подобрали… Да вы лучше смотрите, ваш или не ваш. Если не ваш, то чего зря лясы точить.
– Это он? – мистер Икс сжал мой локоть.
Я не торопилась отвечать, хотя уже поняла, что это не Парамонов. Я продолжала рассматривать изможденное, с запавшими синими щеками лицо мертвеца. Нет, пожалуй, он все-таки не такой древний, каким кажется. Это борода его здорово старит, а на самом деле ему лет сорок – сорок пять, а может, и того меньше. Вон и руки у него молодые и какие-то… интеллигентские, что ли, короче, не трудовые, только костяшки пальцев сбитые и под ногтями то ли грязь, то ли засохшая кровь. Ужас!
Мое счастье, что это не Парамонов, иначе он бы являлся мне по ночам до конца моих дней. И именно в таком виде. И тем не менее этот покойник показался мне знакомым. Будто я знала его когда-то давным-давно и с тех пор он сильно изменился.

– Так