Блокада. Трилогия

папирос, одну засунул за ухо, вторую — в рот, остальные ссыпал в карман.
— Богато живешь, земеля! Сам откуда?
— Из Ленинграда. Здесь на учебе.
Лев предполагал, что расспросы могут продолжиться, и приготовил правдоподобную версию, исключавшую вариант с самоволкой, но водителя его история, как видно, не очень интересовала.
— А я костромской, — сказал водитель. — В армию не взяли, у меня, видишь, рука одна сухая, а шоферить — пожалуйста.
— Как же ты одной рукой-то? — изумился Гумилев.
— Да чего там делать! Я вообще без рук могу. Передачи вон зубами переключаю, хошь, покажу?
И парень заливисто расхохотался.
Под шутки и прибаутки веселого водителя до Москвы доехали быстро. Впрочем, Гумилев помнил, что когда его вез на базу похожий на похоронного агента полковник, дорога от дачи Берии заняла не больше полутора часов.
— Ну, вот и столица, — сказал парень, когда они въехали в город. — Тебе куда?
— Хорошо бы в центр.
— Извини, земеля, я сейчас в Сокольники. До Красносельской могу еще подкинуть, а дальше уж сам. Идет?
Когда Лев вылезал из кабины у станции метро «Красносельская», водитель вдруг протянул ему левую руку — была она совершенно здоровая, ничуть не сухая.
— Грамотно я тебя наколол? — спросил водитель, сам же засмеялся своей шутке и, лихо развернувшись поперек Краснопрудной улицы, рванул обратно к Сокольникам.
Гумилев, улыбаясь, смотрел ему вслед.
Июльская Москва навалилась на него, как наваливается на человека большая и добрая собака, сенбернар или ньюфаундленд. Московский воздух был тяжелым и вязким, и липкий сок тополей капал Гумилеву на плечи, как капают слюни из жаркой собачьей пасти.
Лев не торопясь прошелся по утопающей в зелени Краснопрудной до Трех вокзалов, спустился в метро и доехал до «Площадь Свердлова». Вышел и остановился в раздумье — куда идти дальше. Москву он, как всякий уважающий себя ленинградец, считал городом запутанным и нелогичным, поэтому маршрут следовало выбирать так, чтобы не заблудиться. В конце концов он свернул к гостинице «Москва», дошел до Красной площади, над которой висели заградительные аэростаты, полюбовался золотыми маковками Кремля, и повернул обратно. Широченная улица Горького была торжественно пуста; только сверху, от Пушкинской площади, неспешно катился разноцветный, синий с желтым и зеленым троллейбус. Витрины больших магазинов были заставлены мешками с песком, но двери магазинов были открыты, а значит, они работали. Лев ради интереса зашел в один: продуктов было немного, и все они выдавались по карточкам. Карточек же у него не было.
Из всех продуктов ему, впрочем, был нужен только один, в магазине отсутствовавший. Лев потолкался в очереди присмотрел интеллигентного вида старичка в золоченых очках, и когда тот обменял свои карточки на хлеб и сахар, вышел на улицу вслед за ним.
— Прошу прощения, вы не могли бы мне помочь? Дело в том что мне очень нужно купить шоколадных конфет. А в магазине, я вижу, их не продают. Старичок изумленно воззрился на него.
— Шоколадных конфет? Молодой человек, да вы, наверное, смеетесь! Шоколада нет в Москве с начала войны.
Такого Лев не ожидал. Он почему-то думал, что в Москве есть все, надо только поискать.
— А зачем вам конфеты? — подозрительно спросил старичок оглядывая Льва с головы до ног. — Вы что, сладкоежка?
— Нет, — засмеялся Гумилев. — Мне нужно… в подарок девушке. Это очень для меня важно.
Старичок прищурил бесцветные глазки.
— Ну, раз для девушки, то я вам скажу. Поезжайте на колхозный рынок. Если у вас есть деньги, а еще лучше — что-нибудь на обмен, вы сможете достать там ваши конфеты. Но имейте в виду, это будет дорого!
— Спасибо! — поблагодарил старичка Лев. — А где находится этот рынок? Я в Москве совсем недавно, и плохо здесь ориентируюсь…
— Рынков много, но вы идите на Цветной бульвар, молодой человек. Там самый лучший рынок и самые свежие продукты. Вам объяснить, как идти?..
Стоило Льву свернуть с улицы Горького, как он словно попал в другой город. Вдоль всего Тверского бульвара стояли крытые брезентом армейские грузовики, окна домов были закрыты грубо сколоченными деревянными ставнями, кое-где на крышах виднелись тонкие силуэты малокалиберных зениток. Еще совсем недавно Москва была прифронтовым городом, всего полгода назад немецкие мотоциклисты проводили рекогносцировку в районе Сокола. Но сейчас враг был отброшен на сотни километров к западу, и город вновь жил своей обычной жизнью, оставаясь при этом спокойным и собранным, как опытный боксер, только что выдержавший тяжелый раунд. Лев шел по улицам, выискивая взглядом следы бомбардировок, но ничего