Летом 1942 года в Советском Союзе поняли, что судьбу самого страшного противостояния в истории человечества могут решить несколько маленьких металлических фигурок.
Авторы: Бенедиктов Кирилл Станиславович
операции своих костоломов. Два гипнотизера из команды доктора Хирта и один боец твоего уровня взяли бы Сато живым и невредимым. И с предметом в придачу.
— Этот предмет действительно позволяет ему перепрыгивать из одного места в другое? — в голосе Фрицци звучало неподдельное любопытство.
Мария фон Белов ответила не сразу.
— До сегодняшнего дня я не была в этом уверена. Но он появился ниоткуда и ушел в никуда. Этому должно быть какое-то разумное объяснение. Я вижу только одно — предмет действительно у него, и он действительно обладает огромной мощью.
Она с силой хлопнула ладонями по коленям.
— Из-за тупицы Мюллера мы провалили операцию. И к тому же спугнули Сато. Теперь выследить его будет в тысячу раз сложнее.
— Что будем делать, Мария? — спросил Фрицци. Если бы опытный криминалькомиссар слышал, с какой интонацией задан этот вопрос, он окончательно убедился бы, что женщину и ее охранника связывают не только служебные отношения.
— Мне придется доложить фюреру о провале. Гнев фюрера падет на меня, это неизбежно. Но я постараюсь убедить его в том, что работа с предметами должна быть поручена специальным командам «Аненербе». Это единственный выход.
Мария фон Белов, личный адъютант Адольфа Гитлера и первый заместитель руководителя общества «Наследие предков» Вольфрама Зиверса, откинулась на подушки и прикрыла глаза. Перед ее мысленным взором предстал маленький тщедушный японец, державший в руках отлитую из серебристого металла змею.
— Поехали, Фрицци, — скомандовала она. — У нас мало времени. К обеду мы должны быть в Вевельсбурге.
Тарас с самого начала знал, что с этого задания не вернется. Ночью ему приснился Бог. Бог плыл высоко в небе, огромный, золотой, похожий на невесомую статую. С ног Бога свешивались почти до земли живые цепочки из людей — мужики, бабы, солдаты в вылинявшей на солнце форме, босоногие детишки. Тарас во сне подпрыгнул и обхватил худые лодыжки какого-то деда, пролетавшего совсем невысоко над ним. Некоторое время они плавно летели над полем, и Тарас удивлялся, как это Богу не тяжело тащить такую ораву людей. Но тут Бог начал подниматься выше и выше, Тарас испугался и разжал руки. Он упал в мягкий стог сена и некоторое время лежал неподвижно, глядя, как удаляется, исчезает среди облаков сверкающая золотая фигура и уцепившиеся за нее люди-муравьи. Потом он проснулся и ясно понял, к чему был сегодняшний странный сон. Тарас брился, поглядывая в треугольный осколок зеркала, когда за спиной у него возник майор Кошкин. Особист, по своему обыкновению, передвигался бесшумно, но Тарас его засек: в осколке блеснули разбегавшиеся от надраенных пуговиц майора маленькие солнечные зайчики. Щегольства этого Тарас не одобрял: в лесу такие блестящие пуговицы ни к чему, только снайперов приманивать.
— Как настроение, Тарас Иваныч? — спросил Кошкин. Возможно, он рассчитывал, что у Тараса дрогнет рука и он порежется. Но Тарас ему такого подарка делать не собирался.
— Как у картошки, товарищ майор, — не торопясь ответил он.
Под козырьком майорской фуражки образовалась глубокая задумчивая морщина.
— Это как?..
— Если сразу не посадят, то потом обязательно съедят.
Морщина разгладилась.
— Ага, — сказал Кошкин. — Шутка такая, да?
Тарас не ответил — старательно добривал правую щеку.
— Это хорошо, что ты шутишь, Тарас Иваныч, — вздохнул майор. — Потому что, когда человек шутит, это значит, он оптимист. А оптимизму нам сейчас ох как не хватает…
«Кому это — нам?» — хотел спросить Тарас. Майор Кошкин появился в отряде неделю назад, но вел себя так, словно был с партизанами с самого начала — с горячих дней августа 41-го, когда немцы рвались к Киеву, не жалея ни людей, ни бензина. Тогда Тарас и пятеро парней из его роты как-то очень быстро оказались за линией фронта — немцы, уничтожив отступавший с боями полк, перекатились через немногих выживших, как волна перехлестывает через прибрежный валун, и ушли дальше на восток. Тараса и его бойцов приютили жители Озерищ — на пару дней, пока деревню не заняла подошедшая с запада немецкая часть. Староста в Озерищах оказался настоящим мужиком, а не сукой, как в иных местах. Немцам, само собой, кланялся
