Блокада. Трилогия

находится между ними.
— Знаю эти места, — неохотно сказал Тарас. — Туда немцы еще под Новый год столько сил подтянули, что комар не пролетит. На подлете собьют.
— Ну, а как ты думал, Тарас Иваныч? — майор дружелюбно подмигнул. — Если там сам Адольф засел?
— И что ты мне хочешь предложить, товарищ Кошкин? — без особого интереса спросил Тарас. Без особого — потому что и так догадывался, что услышит.
— Побеспокоить их надо. Прорваться к самой ставке, понимаю, тебе вряд ли удастся, но потрепать охранение — вполне. А лучше всего — взорвать электростанцию, она, судя по линии электропередач, должна находиться где-то тут. Быстро ударить — и отступить. Раствориться в лесах. Ясна задача?
Тарас угрюмо молчал. Задача была ясна — и так же ясно было то, что она совершенно невыполнима.
— На смерть посылаешь, майор, — проговорил он наконец.
Кошкин удивился — или сделал вид.
— О тебе, Тарас Иваныч, в здешних краях легенды рассказывают, — сказал он укоризненно. — Герой, мол, бесстрашный человек. А ты, оказывается, хочешь жить вечно?
Кому другому Тарас за такое сразу бы сунул в зубы — и хорошо, если один раз. Но майор Кошкин, подлюка, был как раз из тех, кому в зубы совать себе дороже. Разве что действительно отвести к трясине…
— Я-то что, — сплюнул он на пол землянки. — Людей жалко. Ни за что ведь пропадут.
Взгляд майора неожиданно стал жестким.
— А ты постарайся, чтоб не пропали! На то ты и лучший в области партизанский командир! А если, старшина, поставленная задача вам не по плечу, всегда найдется, кем вас заменить!
Старшиной Тараса не называли уже почти год. «Батька», «командир», «Иваныч», иногда «дед» — но о том, что он был старшиной, не вспоминали даже те, кто когда-то прятался с ним в озерищенских подвалах. А особист Кошкин, оказывается, откуда-то это знал. И осведомленность его, вкупе с издевательским переходом на «вы», Тарасу очень не понравилась.
— Ладно, — миролюбиво проговорил он, вытаскивая карту из-под железной руки майора. — Не гоношись, Кошкин. Я еще помозгую, как туда сподручней пробиться, может, чего путное и придумается.
Широкое лицо майора немедленно расплылось в белозубой улыбке.
— Вот это другое дело! Помозгуй, конечно, ты ж в этих краях царь и бог. Я, если чем смогу, тоже помогу, у меня тут — он похлопал себя по лбу — все данные авиаразведки. Рад, что не ошибся в тебе, Тарас Иваныч! Да что я, вот и товарищ нарком… товарищ Берия сразу сказал — Тарас Петренко не тот человек, который может струсить и не выполнить задания партии!
— Я беспартийный, — хмыкнул Тарас.
Кошкин пожал широкими плечами.
— Ну и что? Хочешь, хоть завтра примем тебя в партию. Соберем коммунистов, проведем партсобрание…
— Майор, — перебил его Тарас. — Я твое задание и так выполню. Ты мне только вот что объясни — на хрена это все нужно?
Кошкин перестал улыбаться и лицо его мгновенно закаменело.
— А чтобы боялись, гады! Чтобы не думали, что они на нашей земле хозяева! Чтобы сидели и дрожали, покуда их не раздавили, как вшей! Потому как они есть вши и гниды, и места им на советской земле нет. Я доступно объясняю, Петренко?
— Куда уж доступней, — сказал Тарас.
К операции они готовились неделю. Из семерых посланных в Коло-Михайливку пацанов-лазутчиков вернулось трое, да и тем не удалось подобраться к объекту ближе, чем на пять километров. Четверо, видимо, попали в руки немцев, и об их судьбе можно было лишь догадываться. Вернувшиеся рассказали, что Коло-Михайливка объявлена немцами особой зоной, для прохода туда требуется специальный пропуск, который после длительной проверки выдают в комендатуре. Так же, по слухам, обстоят дела и в ближайших селах.
Тарас целыми днями сидел над картами, чертил схемы, допытываясь у Кошкина, что ему известно о секретном объекте. Майор действительно хорошо представлял себе местность к северу от Винницы — видно, не врал про данные авиаразведки, хотя Тараса порой охватывали сомнения — ну, какая может быть разведка, когда фашисты плотно контролируют небо вплоть до Харькова? Как бы то ни было, Кошкин ему здорово помогал: подсказывал, где немцы проложили еще одну асфальтированную дорогу, где расположены зенитки, прикрывающие аэродром. Собственно, зенитки Тарасу были без надобности, хотя для общей картины и это иметь в виду не мешало. А вот то, что Кошкин откуда-то знал про установленные рядом с зенитными батареями мощные прожектора, оказалось очень кстати. Прожектор — злейший враг партизана. Он шарит своей желтой жадной рукой по притихшим ночным полям, безошибочно выхватывает тебя из спасительной темноты и превращает в мишень для пулеметчиков. Зная, где расположен прожектор, можно