Как не продешевить, продавая дьяволу душу? Если вы женщина, просите, чтобы вас сделали суккубом. Выгод не перечесть: это и вечная молодость, и ослепительная красота, и роскошный гардероб — мужчины будут падать к вашим ногам пачками, чтобы за каждое прикосновение к вам платить годами жизни. По-другому и быть не может — на то и суккуб, чтобы выкачивать из людей энергию. Так что если вдруг к вам придет настоящая любовь, и вы ужаснетесь, сообразив, что это означает скорую гибель вашего избранника, и захотите вновь стать простой смертной — берегитесь, как бы такое решение не разгневало силы тьмы.
Авторы: Мид Райчел
— Картер — ангел. Он не может быть плохим.
— Ты знаешь, что я имею в виду. Надо признаться, в его словах есть смысл. Джером обязан принять необходимые меры. Нефилим разгромил его апартаменты и оставил предупреждения. Может быть, это действительно полная чепуха, не имеющая никакой магической силы, но почему Джером так убежден в собственной безопасности?
— Потому что считает себя сильнее нефилима.
— Откуда он это знает? Никто из них не был уверен в этом. Даже Картер в тот вечер, когда спас меня.
— Джером не станет что-то отвергать без причины. Если он говорит, что он сильнее, то… Мать честная! Ты только глянь! — Он вдруг захохотал.
Я встала, подошла и присела на корточки рядом с ним.
— Что?
Он показал на нижний ряд дисков. Я стала читать названия. «Высшая преданность. «Состоятельный мертвец». «Скажи что-нибудь». «Выстрел в Гросс-пойнте». Все фильмы Джона Кьюсака.
— Я знала, — выдохнула я, вспомнив сходство демона с актером. — Знала, что Джером его поклонник. Но он всегда отрицал это.
— Посмотрим, что он запоет, кода об этом узнают Хью и Питер, — буркнул Коди и взял с полки «Состоятельного мертвеца». — Этот лучший фильм Джона Кьюсака.
Я достала «Быть Джоном Малковичем», и мое настроение сразу улучшилось.
— Неправда. Лучший — этот.
— Он слишком странный.
Я посмотрела на плазменный экран, в котором красовалась огромная дыра.
— В обычных условиях я предложила бы решить спор с помощью просмотра, но думаю, что в ближайшее время здесь никаких зрелищ не предвидится.
Коди проследил за моим взглядом и скорчил гримасу.
— Какой кошмар… Этот нефилим настоящий ублюдок.
— Несомненно, — подтвердила я и встала. — Ничего удивительного, что…
Я застыла на месте. И все остальное тоже. «Настоящий ублюдок».
— Джорджина? — тревожно окликнул меня Коди. — Что с тобой?
Я закрыла глаза. Голова кружилась.
— О боже… — «Настоящий ублюдок».
Я вспомнила всю последовательность действий нефилима начиная с первого, после которого Джером велел нам залечь на дно. С виду это делалось для нашей безопасности, но разве он рассказал нам про опасность со стороны нефилима, разве объяснил, что собой представляет наш противник? Нет, он молчал, словно воды в рот набрал, и беспричинно злился, когда кто-то из нас слишком близко подбирался к теме. Когда Коди впервые выдвинул гипотезу «ангела-мошенника», я решила, что противник хочет заморочить нам голову. Но нефилиму скрывать было нечего. В отличие от нас.
Щелк, щелк. Костяшки домино, скрывавшиеся в моем мозгу, падали одна за другой. Я вспомнила фразу из книги Харрингтона: «Падшие ангелы учили своих жен «чарам и колдовству», в то время как их потомки рыскали по земле…» Чары. Такие же, как магический символ на стене Джерома. «Он хотел напомнить мне, с кем мы имеем дело. Как будто я могу это забыть», — небрежно объяснил демон.
Картер сказал мне, что основная задача демонов — охота на нефилимов. Нанетта хотела приехать и помочь нам справиться с этим типом, но Джером ей не позволил. Это уменьшало число причастных к делу. Он предпочел воспользоваться помощью Картера. «А почему Джером не хочет сделать это сам?» — поинтересовалась я, но ангел уклонился от ответа.
Костяшки продолжали падать. «Нефилимы унаследовали куда больше половины силы своих отцов, хотя могут и не проявлять ее», — опять же небрежно сказал нам Джером на прошлой неделе, но только после нападения на меня. Всего несколько минут назад я удивлялась уверенности Джерома в том, что он сильнее нефилима, и спрашивала себя, почему он так в этом убежден. Конечно, он был убежден. Соотношение сил определялось происхождением того и другого.
— Джорджина, ты куда? — воскликнул Коди, когда я вышла из комнаты в коридор, где все еще слышались сердитые голоса.
— Послушай, — говорил Картер, — никому не причинит вреда, если…
— Это ваш! — крикнула я, пытаясь смотреть на Джерома сверху вниз. Задача была не из легких, поскольку он был намного выше меня. — Этот нефилим — ваш!
— В смысле это моя проблема?
— Нет! Вы знаете, что я имею в виду. Ваш ребенок. Ваш сын… или дочь… или кто угодно.
Воцарилось молчание. Джером сверлил меня черными глазами, проникая в самую глубину души. Я ждала, что сейчас снова окажусь прижатой к стене. Но он всего-навсего спросил:
— Ну и что?
Испуганная его спокойствием, я проглотила слюну.
— То… то… Почему вы ничего не сказали нам? С самого начала? К чему такая секретность?
— Представь себе, это не та тема, которая доставляет мне удовольствие. Вопреки широко распространенному мнению, я тоже имею право на тайну частной жизни.
