Боги, дороги и рыжие неприятности

передышкой и подумать как следует, но Избранной, как на зло, приспичило поболтать.
— Ну? — вновь нарушила она мирную тишину этих диких мест.
— Что на этот раз? — нехотя откликнулась я. — Слишком длинно и не запомнить никак? Попробуй срифмовать с чем-то, что ли…
— Да нет же! — снова перебила меня эта крайне невоспитанная особа, — Ты разве не хочешь спросить, как зовут меня?
— Нет.
Пес с ней, с вежливостью и воспитанием заодно. Вдруг, Избранная обидится и хоть немного помолчит?
— Что?! — я прямо спиной почувствовала, как рыжая возмущенно подскочила. Что ж, если одного раза ей мало, то мне не сложно повторить:
— Нет, я не хочу спрашивать, как тебя зовут.
Чего спрашивать, если она и так сейчас скажет.
— А я все равно скажу! — радостно подтвердила мою догадку будущая спасительница всех и вся. — Слушай и трепещи! Перед тобой Эдельгарда Ариальтина ди Шартрез сон’Белль-Жардель, собственной персоной, Прошу любить и не жаловаться!
Вот это поворот! Я аж споткнулась на ровном месте, как услышала. Нет, ну понятно же, что врет, но вот так бесцеремонно в род набиваться…
— Ну и чего ты молчишь? — окликнула меня самозваная родственница.
— Онемела от восхищения, — буркнула я. — Или от возмущения. Пока не решила.
— Вот тебе обязательно надо быть такой язвой, да? — в голосе последней надежды умирающего мира звучала такая искренняя обида, что мне даже неловко стало за свою несдержанность. — Я что, не могу в новом мире выбрать себе новое имя? Может, мне старое не нравится?
Прямо беда с этой Избранной.
— А получше подумать? Или спросить хотя бы? — зло огрызнулась я: — Брякнешь что-то эдакое на людях, а я потом объясняйся с милым дядюшкой, что за родственница вдруг объявилась из ниоткуда. Ты если взялась врать, то хотя бы ври с умом. Вот что, если кто спросит, то можешь пока что назваться Хильдгард, все равно она прошлой зимой померла. Пока тетка соберется в столицу весточку передать, чтоб в Родовой книге смерть записали, мы что-нибудь другое приду…
— Что? А при чем тут это? — перебила меня рыжая с таким неподдельным удивлением, что я тут же мысленно отругала себя за недогадливость. Она же нездешняя и кто знает, как там в их мире имена дают. Попыталась объяснить:
— У нас по первой букве имени узнают, из какого человек рода. Она так и называется: «родовая буква». Меня, если помнишь, зовут Эльга, родовая буква «э», ты назвалась Эдельгардой, родовая буква тоже «э». Понятно теперь? Нет, конечно, можно наврать, что тебя когда-то потеряли, ну или украли, а потом вдруг случайно нашли и очень этому рады, но зачем? Родовую книгу проверить проще простого, а там нет и не было никакой Эдельгарды. Вот Хильдгард в книге есть, и ей уже все равно, кто там ее именем называется. Бери и пользуйся, раз уж приспичило мне в родню наби…
— Сдалась мне твоя семейка! — фыркнула Избранная, снова оборвав меня на полуслове. — И вообще, как-то глупо у вас все. Вот что значит, отсталый мир, даже до фамилий не додумались! А если двое с одинаковыми именами, что тогда? А если десять, то это же дурдом будет! А если замуж выходишь то что, имя менять сразу? Если не менять, то вообще непонятно будет, как детей называть. Маразм на марше!
Я скрипнула зубами, но все-таки объяснила:
— Да пусть хоть десять одинаковых имен будет, на то и прозвища даются. Их то за дело дают, а не просто так, и если кто с одинаковыми именами умудрится еще и прозвище одно на двоих заслужить, то на кой их тогда различать-то? В замужестве же имя можно и не менять, если не хочешь, а как детей называть каждый сам решает. Обычно, имя меняют только если хотят в род побогаче попасть, ну или в старшую ветвь, чтобы…
— А старшая ветвь это как? Типа аристократы, да? — очередной раз влезла на полуслове Избранная. — А ты из какой, из старшей или нет?
Может в том мире, откуда она пришла, перебивать собеседника считается верхом хорошего тона, но меня это ее обыкновение уже порядком раздражало, так что ответила я уже сквозь зубы:
— Из единственной.
Перебить в этот раз она не успела, зато вопрос задала совсем уж гадкий:
— Слушай, а как получилось, что ты с теткой живешь? Где твои родители?
Я невольно поморщилась, хоть и ожидала от рыжей чего-то подобного. Вот так бесцеремонно расспрашивать едва знакомого человека о прошлом! И ведь не может же она не видеть, что разговор меня совсем не радует, но все равно продолжает меня донимать. И зачем? Из пустого любопытства?
— Не твоего избранного ума дело, — процедила я и ускорила шаг. Чем быстрее дойдем, тем быстрее я избавлюсь от этой…
— Да я просто так спросила, ты чего? — очень искренне удивилась Избранная. Помолчала немного, а потом сказала примирительно: — Это я на любимую мозоль наступила,