Однажды некая Богиня решила, что для ее божественного плана нужна именно эта смертная. Вот так и становятся Избранными, верно? Ха, не в этот раз! Ничего бедной девушке не светит: ни сильномогучего магического дара, ни древних артефактов, и даже самого завалящего драконьего принца в мужья не обломится — только вздорная, скверно воспитанная рыжая девица на попечении, да десять дней сроку, чтоб доставить ее куда велено. Ну и пес бы с этими магиями-шмагиями и прочей чепухой. Если с умом за дело взяться, то и без них можно запросто обойтись. И даже мир спасти. Не верите? А зря.
Авторы: Князева Анна
складка на широком дядином лбу немного разгладилась. Неужели поверил?
А дядя, между тем, сдернул с пояса кошель и, под одобрительный гомон односельчан, торжественно вручил его мне. Судя по весу, там и трех серебрух не наберется, но получилось вполне даже величественно. Добрейший человек, мой родич. Достойнейший. Чтоб его повернуло да хлопнуло!
Ну да пес с ним. Главное — что лошадей, кажется, я все-таки раздобыла.
Ура мне!
***
Радость моя порядком поутихла, когда забирать дом вместе со мной отправились два хмурых мордоворота. Пришлось напустить на себя беспечный вид и притвориться, что этот почетный караул мне совсем не мешает.
Вопли Избранной мы услышали за три двора от пустыря, где я ее оставила:
— Слышь ты, урод, а ну грабли убрал! Ты хоть знаешь на кого полез? Да у меня черный пояс! Канай отсюда, каналья, пока рога не поотшибала! А ты че вылупился, телепузик? Врррешь, не возьмешь! Киии-йя!!!
Гадая, с кем она сцепилась на этот раз, я припустила вперед со всех ног. Дядюшкины люди шумно пыхтели, но не отставали.
Вывалившись из-за угла, я застала удивительную картину: рыжая, с какой-то палкой наперевес теснила сразу двух потрепанных мужичков в небрежно застегнутых синих мундирах городской стражи. Мужички тихо переругивались, не иначе, как решая, кому бежать за подмогой, а кому пожертвовать собой, прикрывая героический отход. Ящер же мирно спал, уронив башку на землю и похрюкивая.
Не сбавляя шага, я вклинилась между стражей и своей подопечной так, что топающим за мной по пятам дуболомам поневоле пришлось сделать то же самое. Избранную я сразу взяла под локоток и очень ласково попросила:
— Палку опусти, сделай милость. И помолчи, если не трудно.
— Но… — попыталась возразить эта не слишком догадливая особа, но я так сжала ее руку, что она ойкнула и обиженно замолкла.
А я уже вовсю улыбалась стражникам:
— Вы, господа почтенные, не сердитесь на сестренку мою! Уж такая она уродилась убогонькая, умишком совсем слабенькая. Не со зла она, по глупости. Простите ее, неразумную как-нибудь, будьте добреньки!
— Да я… — снова влезла было возмущенная рыжая, но тут же умолкла, получив тычок локтем под ребра. Мало мне дядюшкиных обалдуев, так теперь еще стража прицепилась! От этих уродов так просто не отвяжешься — передадут весточку куда следует и все, ни в одном городишке нам покоя не будет. Откупиться-то можно, но выйдет недешево. Эх, рыжая, одни траты с тобой!
— Эта вот девка родней Хозяину приходится, — неожиданно пришел мне на выручку один из дядькиных людей. — И вторая, раз уж сестра ейная, то стал-быть, тоже родня.
Стражники заметно сникли. Но тут вмешался второй громила:
— У Хозяина, вроде как, одна племяша, стал-быть рыжая зазря примазывается.
— Не, Снорри, ты не понял, — первый торжественно поднял вверх палец, — ежели батя у них один, а мамки разные, то и выходит, что вот эта для вон той сестра, но ему не племяша. Понял?
— Не, — хором сказали второй мордоворот и оба стражника.
— Ну гляди: мамашка этой вот белобрысой хозяину сестра единокровная, так? Стал-быть, белобрысая хозяину племяшкой приходится. Так? — все дружно закивали и приободренный громила продолжил: — Сестрица хозяйская еще когда померла? Когда стену строить начинали. Давно стал-быть, вот. Так а мужик ейный что, без бабы станет вековать? Так он другую бабу и взял, а уж с ней эту рыжую и заделал. А раз мужик этот Хозяину не родня кровная, а баба та новая и подавно, то значится и рыжая Хозяину никто. Ну а батя-то у девок энтих один, стал-быть рыжая белобрысой сестра кровная, а значит вродь-как и Хозяину все-таки родня. Усек теперь?
— Да иди ты, Одди! Сам, небось, не понял, чего сказал, — обиженно пропыхтел второй и повернулся к стражникам: — Че встали тут? Сказано же, не про вашу честь девка! Сами знаете, что бывает, ежели родню Хозяина обидеть.
Никогда бы не подумала, что обычные с виду стражники умеют растворяться в воздухе, будто привидения с первым петушиным криком. Да и пес с ними и с дядей заодно, пора было и о себе подумать. Коленки, о мост разбитые, промыть и перевязать, да и переодеться не мешало бы — не идти же до самой столицы в лохмотьях. Я направилась было к дому, но путь мне преградила здоровенная ручища более тупого громилы:
— Тудыть нельзя. Не велено, значить.
— Почему это? — удивилась я. — Мне вещи собрать надо.
— Хозяин не велел, — объяснил тот, что поумнее. — Сказал, чтоб дом как есть пригнали и никого ни под каким видом внутрь не пущали, особливо тебя.
Я мысленно отвесила себе хорошего пинка. Знала же, что дядюшка тот еще жук, так что стоило собраться заранее? Деньги-то я и так на себе таскала, но карта осталась в доме! И вся запасная одежда
