Боги, дороги и рыжие неприятности

на Охотном в лицо знают! И по имени! И по номеру кредитки тоже! Ради меня бутик Кавалли закрывают, чтобы я первой коллекцию примерила! Да я…
— Ладно, можешь считать, что ты меня убедила, — перебила я, и сунула в руки распалившейся рыжей дядькин кошель. — Вот тебе деньги. Купи хлеб и какой-нибудь грудинки копченой, что ли, а овощи не бери, даже если даром давать станут, тут с ними точно не все в порядке. Овса два мешка возьми. Скажешь, чтоб при тебе насыпали, а то всучат песок пополам с опилками, это у нас обычное дело. Кобыл не корми. Они на сытое брюхо дуреть начнут. Сумки никакие на седле не оставляй — стянут и сожрут. Можешь поесть горячего, если хочется, только сильно не переедай и на крепкие напитки не налегай — нам еще полдня в седле трястись. Да, и запомни: деньги эти последние и больше взять неоткуда. Растратишь лишнего, и до столицы пойдем голодные. Если, конечно, ты знаешь способа добыть еду без денег.
— Нет, конечно! — возмутилась моя подопечная, но как-то не слишком убедительно. Не удивлюсь, если в их мире и воровство в порядке вещей.
— Вот и славно. Действуй, — скомандовала я и развернулась, чтобы уйти.
— Эй, а ты куда намылилась? — забеспокоилась эта непоследовательная особа. Злая, как сто упырей, я даже шаг не замедлила, только равнодушно бросила через плечо:
— Договариваться насчет места в караване. В смысле, путевочку пробивать.
И совесть меня почти не мучала. Рассудила я так: городишко совсем маленький и, вроде, тихий, значит во что-то по-настоящему серьезное Избранная встрять не успеет. А если вдруг получит пару зуботычин, так это ей только на пользу пойдет. Может, научится держаться скромнее и рот лишний раз не разевать. За такое пару медяков отдать не жалко. Тем более, что насчет последних денег я приврала — мой-то кошель при мне остался.
— Гениально! — закричала мне вслед рыжая. — И как ты меня потом искать собираешься? Эй, я тебя спрашиваю!
— Ты сначала потеряйся, — буркнула я, но вряд ли она меня услышала.
Даже если в этом вонючем городишке больше одного трактира, то обойти их невелик труд. Мне даже внутрь заходить не придется — просто выберу самый шумный.
Знала бы я тогда, чем все это обернется…
Глава 6
О плохом проводнике говорят: от ворот до караванного двора не дойдет. Я себя плохим проводником никогда не считала, да только в этой дыре сам Хвати Первопроходец заблудился бы. Даже рыночная площадь тут была не в центре, а возле северных ворот, если эту лужу подмерзшей грязи вообще можно назвать площадью.
Трижды я пыталась спросить дорогу и трижды получала в ответ неприличные жесты и невнятные проклятия. Но караванный двор я все-таки нашла. Сначала знакомые звуки услышала, а потом и запах учуяла. Он-то меня и вывел куда надо.
За распахнутыми настежь воротами в клубах серой пыли суетились и кричали люди, нервно ржали лошади, скрипели колеса и заходились лаем собаки. По всему было видно, что караван вот-вот тронется в путь. Я привычно нырнула в эту толчею, стараясь не попасть никому под ноги и не наткнуться раньше времени на охрану.
Проводника я нашла почти сразу.
Крепкая еще старуха стояла в сторонке и разглядывала карту с явным отвращением на широком обветренном лице. Выслушала она меня внимательно, не перебила ни разу, и взгляд у нее при этом был такой, что солгать, глядя в эти бледно-голубые глаза, у меня язык не повернулся. Лишнего я, понятное дело, болтать не стала, но с самого выхода из Забредней подробностей не жалела. Даже о тумане сказала, о стуке копыт и о том, как перепугалась и наугад прыгнула.
Потом старуха долго молчала, хмуря брови, а я стояла рядом, дура дурой, и ждала, что вот сейчас на меня накричат и с глаз долой прогонят. И поделом! Нечего было так глупо рисковать.
Но услышала я совсем другое:
— Ты, девочка, себя не вини. При таком раскладе больше ничего и не оставалось. Оно ведь время теперь такое, что дороги быстрее меняются, чем карты рисуются. Дожили! — она вздохнула и добавила, совсем тихо и очень печально: — Вчера из Обережника вместе с нами еще три каравана выходило. Проводники там хорошие были, молодые. Все смеялись: ты-де, Ярндис, совсем старая стала, уже и карты не видишь, куда уж тебе на дороги. И где они теперь? У меня-то глаза не те уже, это верно, но чутье только лучше стало, а уж оно-то завсегда выведет. Да что я тебе говорю, ты вон сюда без всяких карт дошла. Значит, и чуешь как надо, и удача тебя любит. Вот что я скажу тебе, девочка: если с нами идти надумаешь, ни о чем не волнуйся. С хозяином я сама поговорю. Ха, да с такой удачей он еще и приплатит, чтоб тебя в попутчицы заполучить.
От моих благодарностей бабка Ярндис отмахнулась. Предупредила только:
— Караван уйдет в полдень,