Боги, дороги и рыжие неприятности

чтобы камень смотрел и на него тоже, аккуратно взяла рыжую за плечо и заорала:
— Да как вы можете такое говорить! Наш Император вовсе не тупой вонючий плод любви дохлой кобылы и кучи собачьего дерьма!
— Чтооо?! Оскорбление Его Императорского Величества?! Арррестовать!!! — радостно взревели за моей спиной, и я быстренько упала на живот, заодно уронив с лавки безучастную ко всему Избранную.
Над нами что-то пролетело и стол с грохотом перевернулся, чудом не сломав Рыжей обе ноги, а она даже не вздрогнула. Да что же это такое?
— Очнись ты уже, курица! — заорала я ей прямо в ухо, — Бежим скорее, пока нас тут не зашибли!
— Зачем? И куда? — уныло простонало это недоразумение. — Я же теперь вещь. Вещи не бегают.
И ведь не возразишь. Вот ведь, пакость, чуть не забыла!
Я завертела головой, но дурацкая бумажка как будто сквозь землю провалилась.
Зато нашелся бородатый хозяин. Одним прыжком он оказался надо мной, и вот уже ноги мои беспомощно болтаются в воздухе, а прямо в лицо летит кулак.
Извернувшись, я успела двинуть бородача ногами в живот, да что толку? Будто глыбу каменную пнула — он и не заметил даже. А потом что-то пребольно ударило меня пониже спины. Кажется, это был пол.
Следующее, что помню — грязные сапоги прямо перед глазами и голова пополам разламывается от боли. Сразу подняться не получилось, но я смогла перекатиться на живот, подтянуть под себя обе ноги и немного привстать, опираясь на левую руку. Перед глазами тут же замелькали цветные искры, к горлу подкатила тошнота и я уткнулась лбом в пол, пережидая. Вторая попытка оказалась удачнее — я смогла встать на четвереньки и осмотреться. Тем глазом, что еще открывался.
Без чувств я, как видно, провалялась недолго — драка и не думала стихать. Вокруг орали, что-то с треском и грохотом рушилось, дождем сыпались щепки и черепки, а Рыжая сидела, скорчившись у перевернутого стола, и раскачивалась из стороны в сторону.
Своего бородатого обидчика я тоже нашла быстро — здесь же, на полу. В луже крови. Хорошо. Одной скотиной меньше.
Что-то надо было сделать, но я все никак не могла сообразить, что именно. Перед глазами плясали цветные мухи, в голове противно звенело и чего мне стоило вытрясти из этого звона хоть одну связную мысль даже вспоминать не хочу.
Мысль была вот какая: «карманы». Надо проверить карманы.
Добычей моей стали две серебрухи, горсть медяков, несколько мелких косточек и обрывок бечевки. Только мне же бумажка нужна, вроде бы. Ну, да. Бумажка. Купчая на Избранную. Только нету ее.
Я тупо смотрела на монеты, и в голове крутилась песенка. О крови с ароматом денег, или монетах с ароматом крови. Где, интересно, бумажка?  Где бы я была, если бы была этой бумажкой? Тьфу, не так. Где бы я спрятала бумажку? Что вообще такое — бумажка? Бумажка это карта. Карта у меня за пазухой. Значит… Фу, гадость какая!
К счастью, купчую я успела нашарить до того, как меня все-таки вывернуло наизнанку.
Поспешно отвернувшись, я поползла было к своей подопечной, по широкой дуге огибая центр зала и кипевшее там сражение, но очередная мысль заставила меня вернуться.
Разве не глупо ограбить покойника и не взять кошелек? В карманах его не было, за пазухой тоже, значит… Не давая себе времени передумать, я запустила пальцы за голенище левого сапога.
Потрепанный мешочек, который я оттуда выудила, оказался совсем тощим и просто неприлично легким. Видно, дела у шайки шли неважно.
Во втором сапоге и вовсе ничего интересного не нашлось.
Я спрятала добычу в карман и даже ненадолго задумалась, не попробовать ли подняться во весь рост, но быстро отбросила эту мысль. Как говорится, бегом-то оно быстрее, зато ползком — морда целее. И плевать, что полы в этом чудесном трактире не мылись, как видно, со времен постройки.
Как любил говаривать дед — к героям грязь не липнет.
Глава 7
Добраться до Избранной оказалось не так-то просто.
Общее побоище распалось к тому времени на несколько мелких драк, а в драке, как известно, мало кто смотрит под ноги. С одной стороны, это и хорошо — меньше риск получить кулаком в ухо, с другой стороны, чтоб не быть растоптанной, мне пришлось двигаться какими-то немыслимыми рывками и перекатами. Даже обидно, что некому было оценить красоту маневра.
— Радуйся, рыжая! Твой хозяин мертв, а бумага у меня. Порвешь и ты снова человек, — сходу выдала я радостную новость.
Избранная даже не шевельнулась, будто и не услышала.
Я хотела легонько похлопать свою подопечную по щеке, чтоб привести в чувство, но после долгого ползания по полу руки слушалась неважно, и шлепок получился неожиданно сильный. У Избранной аж голова