Боги, дороги и рыжие неприятности

вчера вы столь бесстрашно кинулись на выручку своей недалекой спутнице, не побоявшись самого Миратюра и всех его головорезов.
— Не сочтите за нескромность, — голос мой звучал ровно и равнодушно, — но если для исполнение вашего замысла я нужна живой, то вам стоит поторопиться. Как вы можете заметить, одета я несколько скудно и не возьмусь поручиться, что холод не убьет меня раньше, чем наша беседа успеет вам наскучить.
— И что же, вы даже не спросите, что я намерен с вами сделать? — искренне удивился душка Сигфрид — Вам настолько безразлична ваша дальнейшая судьба?
Ничего такого я у тебя не спрошу, дружочек. Что на смерть везешь и так понятно, а какая будет смерть мне и правда безразлично. Куда больше меня занимало другое. Допустим, ключ от нашей комнаты ему дала служанка, но как они ухитрились нас связать, вытащить во двор и навьючить на лошадь, не разбудив при этом?
Мысли пока ворочались тяжело и неохотно, зато память уже работала как надо. Запах. В комнате пахло полынью. Обычное дело, если тюфяки недавно набивали — в солому часто подмешивают полынь, чтоб меньше всякой пакости заводилось. Вот только на кровати был не тюфяк, а пуховая перина. Никто не добавляет полынь в перины. Зато ей можно перебить запах сонного сбора. Этот, видать, сильный был, из дорогих.
— Ну же, не нужно смущаться! — снова ухмыльнулся Сигфрид и нахально потрепал меня по колену. Да пес с ним, все равно ничего не чувствую.
Не дождавшись вопросов, господин Копье огорчился.
Так и сказал:
— Вы меня огорчаете, Эльга, — и вздохнул.
Потоптался возле меня еще немного. Извинений ждал, что ли? Потом отошел, наконец. Легко вскочил в седло, пустил свою лошадь неспешным шагом и та, что везла нас с Избранной, послушно двинулась следом, будто привязанная. Собственно, она и была привязана за уздечку очень знакомой зеленой лентой.
Что ж, дураком Сигфрид не был, это уж точно. Будь подо мной обычная лошадь только бы он нас и видел — проводнику на дороге спрятаться раз плюнуть, а эту я вчера успела рассмотреть как следует. Но подо мной треклятый переводняк! Без пары эта скотина и шагу не ступит. Пес бы с ней, но стоит нам сменить кусок, как вторая тварь остановится, и наш побег тут же заметят. Допустим, из веревок я каким-то чудом выпутаюсь, но далеко ли уковыляю с бесчувственной Избранной на закорках?
Ледяной ветер пробирал до костей, совсем как во сне. Сон этот еще… Боги просто так не снятся, значит что-то важное в этом сне было. Помощи от Богини ждать глупо, это я и без всяких снов знала, но как она там сказала? «Достаточно того, что я уже дала»? Выходит, спасти нас должна гудящая цацка, которая была в кармане куртки, которой у меня больше нет. Стоп, так я же и во сне сказала: «у меня ничего нет». Потому, что все забрали. Что ж получается, кулон теперь у Сигги и это к лучшему? Ну-ну.
— Признайтесь, наконец, — напомнил о себе наш похититель, — что вы просто умираете от любопытства. Все женщины в этом похожи. Тайны влекут вас с той же неодолимой силой, с какою нежный аромат хищного цветка манит легкомысленную мошку. Так почему бы не задать столь мучающий вас вопрос? Как знать, быть может, я и в самом деле открою вам нечто любопытное.
Да когда ж ты отстанешь, гад липучий?
— Почему я сижу, а она висит? — брякнула я первое, что пришло в голову.
Сигфрид даже обернулся. Видно, решил проверить, не смеюсь ли я над ним. Но до ответа все же снизошел:
— Седло недостаточно велико, чтобы перекинуть через него сразу двоих, а вы несколько легче вашей спутницы, так что устроить вас сидя было проще, чем ее. Но вы же не это хотели спросить, не так ли? Ну же, не смущайтесь, задайте тот вопрос.
— Ладно, я спрошу, если вам так угодно — сдалась я. Если уж коварному злодею так хочется поделиться с беспомощной жертвой своими зловещими планами, то кто я такая, чтобы ему мешать. — Зачем мы вам понадобились?
— Видите, это было совсем не сложно, — господин Копье даже рассмеялся, но смех у него получился неприятный.
— А ведь я, пожалуй, не стану отвечать, — задумчиво протянул он, отсмеявшись, — Было бы жестоко лишать вас тех волнительных переживаний, что дарит прикосновение к тайне и предвкушение ее разгадки. Чуточку терпения, несравненная Эльга, и перед вами откроется нечто поистине удивительное. Мы почти у цели.
Если бы я еще могла шевелить плечами, то я бы ими пожала. Хотел разозлить или напугать меня? Так надо было одеть потеплее. Все, что могло во мне хоть что-то чувствовать, давным-давно отмерзло. Мне уже казалось, что еще совсем немного, и я даже думать разучусь. И дышать тоже.
Тем временем, мы свернули с дороги на узкую тропинку, петляющую среди замшелых валунов. Видно было, что пользуются ей не часто — уж очень много камней, веток и прочего