Боги, дороги и рыжие неприятности

длинная и чем еще ее занять, если по дорогам не таскаться? А вехи постоянные расставили просто так, от нечего делать. Вот глупые, и чего надрывались, когда любое дерево, куст или кучка мышиного дерьма за ориентир сойдет? А уж плохой кусок от хорошего кто угодно отличит. По запаху. Собственных кишок, размазанных по дороге.
— Вечно ты все настроение перегадишь! — тут же надула губы Избранная. — Завидуешь, так завидуй молча и нефиг тут ядом брызгать!
— Конечно, завидую, — легко согласилась я. — Ты только скажи чему, уж будь добренька, а то ведь так и помру в неведении.
— Ой, ну ты дурочку-то не включай! — скривилась рыжая, — Не, ну чисто по-человечески тебя понять можно. Обидно всю жизнь жопу рвать, когда у кого-то все прям сходу получается. Но этот же повод крыситься!
Все ясно. Кое-кто опять услышал не то, что ей говорилось, а что-то совсем другое.
— И что у тебя сходу получилось? Слои разглядеть? — невесело усмехнулась я, — Ну так это все могут, а толку то? Надо еще карту суметь прочитать, знаки распознать, ну и память хорошую иметь, само собой. Не прыгать по кускам проводника учат, а правильно выбирать, куда прыгать. И талантов тут особых не надо, кто угодно обучиться может, если труда достаточно приложит. Только тебе-то оно на кой? Если уж надумала в учение идти, так есть ремесла попроще, да и денежней намного.
Ответа меня не удостоили, зато надулись не пойми из-за чего и остаток пути до города прошел в хмуром молчании. Меня это, признаться, нисколько не печалило. За последние два дня я произнесла больше слов, чем за пять лет до этого и вряд ли скоро выпадет другой случай побыть в тишине.
Верхний Передел встретил нас неласково: сразу же за воротами оказалась огромная лужа, посреди которой торчал драный сапог. Лезть в эту лужу лошади не захотели, ну да оно и понятно: вода бы на таком морозе давно замерзла, а раз не замерзла, значит это не вода, а пес знает что. Пришлось спешиваться и обтирать боками заляпанный грязью забор — иначе проклятую лужу было никак не обойти.
Дальше было ничуть не лучше. Мостовые тонули в раскисшей навозной жиже, на каждом углу высилась мусорная куча чуть не в дом высотой, а сточные канавы, похоже, не чистились добрый десяток лет. Удачно еще, что мы попали в это царство отбросов зимой и запах был вполне терпим.
Людей в этом милом городе было на удивление много, и все они были как раз ему под стать: каждый норовил задеть плечом, отпихнуть с дороги, да еще и обругать вдогонку. Рыжая двигалась в этой неприветливой толпе до того ловко, будто всю жизнь только и училась, что от чужих локтей уворачиваться да своими работать. Мне оставалось только уважительно коситься на нее и стараться не отставать.
— Ты будто бы знаешь, куда идти, — проворчала я, сердито одергивая свою кобылу, потянувшуюся было к чьей-то шляпке с перьями. Чем занималась вторая скотина, плетущаяся на привязи где-то позади, я предпочитала не думать.
— Куда-куда, в центр конечно, — невозмутимо откликнулась Избранная, не сбавляя шага. — Все нормальные бутики, в смысле, лавки, обычно бывают в центре. Или, скажешь, что у вас тут не так?
— Точно так же, но…, — начала было я, но договорить мне, как обычно, не дали.
— Но там все дорого, а экономика должна быть экономной и вообще мы по жизни голимые нищеброды, — закатила глаза моя подопечная, — поэтому сейчас пойдем и ограбим огородное пугало?
— Но в этом городе вряд ли есть хоть одна лавка, — невозмутимо продолжила я.
— Да ну, бред какой-то, — отмахнулась моя легкомысленная спутница. — Ты логику включи, что ли. И глаза разуй. Все вокруг одетые, так? Так. Раз одетые, значит нашли, где шмотками затариться, а раз они нашли, то и мы найдем.
— Ясно, что найдем, — не стала спорить я. — Портной-то здесь точно должен быть, в его мастерской и подберем себе что-нибудь из готового.
— А если не будет готового? — кисло протянула Избранная.
— Будет, — уверенно припечатала я, и пояснила: — Пока одежка шьется, всякое может случиться, бывает, что забирать уже пора, а платить нечем, ну или просто некому забирать. Так оно все и лежит, пока не найдется кто-нибудь торопливый и не слишком привередливый. Вроде нас.
— За себя говори, — закатила глаза будущая спасительница мира. — Это ты у нас можешь мешок от картошки напялить и не париться. А я…
— А ты пока даже на мешок не заработала, — зло перебила я, — так что или носи что дают, или ходи голая.
— Ой, да поняла я уже, — скривилась Избранная. — Дают — бери, бьют- беги. Пошли уже, а? Я уже отморозила все, что можно и что нельзя.
— Пойдем, только сначала дорогу спро…
Договорить я не успела. Рыжая буркнула «я сама!» и бросилась через толпу наперерез прилично одетой даме с изящной корзинкой в руках. Дама побледнела,