Боги, дороги и рыжие неприятности

ее нет! Я не собираюсь устраивать этому типу бесплатный стриптиз.
— Мне-то откуда знать? — удивилась я. — Да я тебе и без примерки скажу, что штаны слишком узкие, а куртка безнадежно коротка.
— Ой, много ты понимаешь! — отмахнулась Избранная и крикнула лавочнику: — Эй, любезнейший! Где тут у вас комната для примерок?
— Сожалею, госпожа, но здесь нет такой комнаты, — развел руками Крыс.
— Ну, тогда выйдите куда-нибудь, не могу же я при вас раздеться! — раздраженно махнула рукой рыжая. Лавочник не двинулся с места и вообще ничем не показал, что услышал. Даже после того, как Избранная повторила раз пять, не меньше.
Накричавшись, рыжая повернулась ко мне:
— Прикинь, он меня игнорит! Скажи ты ему, чтобы валил отсюда.
— Бесполезно, — поморщилась я, растирая ноющие от всех этих воплей виски. — Он же не дурак, чтобы оставить нас тут с товаром без присмотра.
— Тогда зайди к нему за спину, пусть у него глаза разъедутся! — прошипела моя добрая подопечная.
— Нет уж, тогда он точно стражу позовет, — отказалась я, сходу отметая эту глупую и опасную затею. — Старый трюк, его любой ребенок знает.
— Какой еще трюк? — искренне удивилась рыжая, в который раз напомнив мне, что в их мире все совершенно иначе.
Пришлось объяснять:
— Бывает, что какая-нибудь девица начинает вдруг в людном месте чулки поправлять или платье перешнуровывать. Все, конечно, на девицу пялятся, а ее подельники в это время вовсю кошельки режут.
— Правильно говорить «подрезают», — наставительно изрекла Избранная, — и что-то я никакого кошелька у этого урода не наблюдаю. И вообще, это ж типа магазина, тут по любому основное бабло в сейфе. О, а это тема! Я щас ему такой засвет изображу, что у него зенки повылазят, а ты…
— А я расплачусь за свои покупки и пойду ужинать, — быстро перебила я, пока эта обделенная умом особа еще какой дикости не сболтнула, — потому что не хочу на виселицу. Если и ты не хочешь, то бери уже, что приглянулось, и уходим.
— Ага, а вдруг оно не налезет? Или болтаться будет? Тогда что? — выпалила Избранная и уставилась на меня с видом победительницы. Даже подбородок гордо вскинуть не забыла, надо же.
— Тогда с неба обрушится огонь, и мир погрузится в вечную тьму, — трагическим шепотом возвестила я, а потом добавила, уже нормальным голосом: — Что ты как маленькая, честное слово. Сразу смотри, чтоб уж точно не мало было, а если чуть великовато окажется, то потом подгоним по себе. В хороших лавках даже нить с иглой в придачу дают.
— Ладно, только сама все делать будешь. Шитье — это не мое, — сдалась рыжая и снова зарылась в груду одежды, бормоча: — Так, это на свалку… и это… и это… это вообще сжечь… а это на кого?… о, а это еще ничего…
Я вздохнула и тоже запустила руки в пестрый ворох, аккуратно откладывая в сторонку то, что могло бы пригодиться.
Больше всего было мужских рубах, очень ярких, широких и коротких. Некий тучный коротышка с дурным вкусом явно задолжал тут приличные деньги. Платьев больше не нашлось, зато мне попалась хорошая шерстяная юбка, сносная рубаха и теплый стеганый жилет. Приличных курток среди предложенных вещей не оказалось, ну да я и не рассчитывала на такую удачу. Ладно, раз уж Избранная себе нашла курточку по вкусу, значит Сигфридов плащ я себе возьму. Он хоть и уделан смолой по самое никуда, но лучше, чем ничего.
— На, вроде твой размерчик, — поверх моих будущих покупок с тихим шорохом приземлились черные штаны из плотной замши.
— Не надо мне такого, — возмутилась я, откладывая вещь в сторонку. — Весь зад наружу будет.
— Не наружу, а под штанами, — фыркнула рыжая. — Можно подумать, эта твоя супер-дупер юбка с пятью разрезами много прикрывает.
— Предпочитаю новую юбку, — парировала я, — и прилично, и привычно.
— Ну ты и ретроградка! — непонятно, но явно обвиняющее изрекла моя подопечная, — Запомни, главное чтобы тебе было удобно, а если кого-то что-то смущает, то это их проблемы. Бери, говорю! Потом спасибо скажешь.
— Ладно, убедила, — сдалась я, и дурацкие штаны все-таки взяла. Как похолодает, под юбку поддену.
— Ну, вроде все, — задумчиво протянула рыжая, после того как три или четыре раза придирчиво осмотрела все вещи до единой. Кучка одежды, которую она отобрала для себя, оказалась куда как больше моей.
— Эй, уважаемый! — окликнула я крысолицого. — Сколько возьмете за это все?
— О, пьекьасный выбой, госпожа, пьекьасный! — тут же оживился он. Подскочил к нам, быстро перебрал одежки, сосредоточенно шевеля губами, и радостно заявил: — Только для вас, вся эта пьекьасная одежда обойдется в сущий пустяк. Всего лишь один золотой! И я добавлю удобный мешок, чтобы вы могли все это унести.
— Десять серебрух, — брякнула я наугад,