Боги, дороги и рыжие неприятности

утопало в белоснежных кружевах, золотых оборках и аромате незнакомых благовоний. Предки милостивые, да тут же дышать невозможно, не то, что спать!
Посреди всего этого бело-золотого кошмара нас уже дожидалась еще одна улыбчивая девушка, почти неотличимая от нашей шумной провожатой. Вот разве что ростом чуть повыше, волосы потемнее и глаза не такие бессовестные.
Интересно, а имя у нее такое же дурацкое?
— Мое имя Молли, и для меня большая часть служить вам, леди, — пролепетала девушка, будто подслушав мою последнюю мысль и зачем-то присела, растопырив в стороны юбку.
— Тогда найди мне другую комнату, для начала, — скомандовала я, устало потирая виски. Не до церемоний, когда голова вот-вот пополам развалится от боли.
— Как пожелаете, госпожа! — Молли снова присела, а потом подошла к стене и распахнула неприметную дверцу. — Прошу вас, следуйте за мной.
Ну вот, совсем другое дело! Никаких драпировок, кружавчиков и оборочек, только тяжелая мебель темного дерева, мягкий сине-зеленый ковер на полу и обтянутые бледно-голубой тканью стены. И никаких благовоний.
— Фу, ну и склеп, — сморщила нос рыжая, заглядывая через все еще распахнутую дверь.- Прям для тебя, как по заказу.
— Зато подсвечники нормальные, а не жирные золотые младенцы с крылышками, — парировала я, усаживаясь в кресло у камина, который уже разжигала Молли, и с наслаждением стягивая правый сапог.
— Ну ты и темнота! Это ж херувимы! — наставительно воздела вверх палец моя многомудрая спутница, — Китч, конечно, но в дизайн вписывается. Все, кто куда, а я в ванну! Горячую! А тебе тут разве что обтирание снегом светит.
— Как-нибудь переживу, — я пожала плечами и взялась за второй сапог, — иди уже, пока твоя ванна не остыла.
— Иду-иду. Чао, бэйби! Не скучай! Я вернусь, ты так и знай! — пропела рыжая и скрылась в королевстве золотой тафты и крошечных подушечек с кисточками.
— Для вас тоже приготовлена ванна, госпожа, — подала голос Молли, о которой я почему-то совсем забыла.
Приготовлена, говоришь? Когда ж вы успели?
— Она здесь, за ширмой, — как ни в чем ни бывало продолжила служанка, показывая на что-то вроде низкой складной стенки из полированного темного дерева. — Если госпожа пожелает, я передвину ванну поближе к камину.
— Это лишнее, — отказалась я, неохотно выбираясь из удобного кресла. — Спасибо, Молли. Можешь идти. Я позову, если мне что-то понадобится.
Дождавшись, пока служанка скроется с глаз долой, я заглянула за ширму. Там и в самом деле исходила паром ванна. И какая! Тяжелая, медная и такая невероятно сияющая, что самому Императору предложить не стыдно. А еще там было несколько ведер с кипятком, целая гора белоснежных полотенец и даже изящная корзинка, полная каких-то склянок, бутылочек и кувшинчиков. Что еще нужно для счастья?
Когда я появилась из-за ширмы завернутая сразу в три полотенца, распаренная, чистая до скрипа и почти неприлично довольная жизнью, на кровати меня поджидало платье. Нежно-лиловое, расшитое серебряной нитью и мелким речным жемчугом. Прекрасное, как сон маленькой девочки, сладко дремлющей под сказку о принцессах.
Они что, издеваются?
Прошлепав босыми ногами по ковру, я краем полотенца протерла запотевшее зеркало в простой деревянной раме, заглянула в него и тихо выругалась. Нет, я всегда знала, что трудная дорога красоты не прибавляет, но чтобы настолько! Щеки провалились, как у старухи, волосы торчат во все стороны, будто перья из старой перины, вокруг глаз темные круги, а хуже всего — гадкого вида пятно на щеке. Как раз на том месте, куда один грубый бородач кулаком приложился и где еще вчера был только небольшой кровоподтек. Впрочем, если приглядеться, то никуда этот кровоподтек не делся, а просто кожа над ним отчего-то стала толще и высохла так, что вот-вот трескаться начнет.
Ну конечно, мне только кожной болячки не хватало для полного счастья! И ведь не лишай, это точно, не кожееды и даже не мокряк. Что с этим делать я даже не представляла, а значит, придется к лекарю идти. Уж он-то расстарается! Лечить будет, пока все до последней монетки из меня не вытянет. Ах да, у меня и вытягивать теперь нечего. Значит, ходить мне с этим украшением до весны, пока караванный сезон не начнется. Если доживу, конечно.
Злобно зыркнув на ни в чем не повинное платье, я на удачу заглянула в гардеробную и удовлетворенно кивнула. Даже если хозяин всей этой одежды был высоченным толстяком и мне придется подвязывать рукава шнурками, я буду выглядеть достойнее, чем в том лиловом порождении девичьих грез.
К счастью для меня, ничего подвязывать не пришлось. Конечно, вся одежда была великовата, но мне повезло: нашлась подбитая мехом куртка с пришнурованными,