Боги, дороги и рыжие неприятности

Зато чувствую, как Избранная трясет меня за плечо и громко зовет по имени.
— Хватит, у меня сейчас все внутренности повыскакивают, — простонала я и перекатилась на другую сторону кровати, подальше от этой бессердечной особы.
— Хоть бы спасибо сказала, — фыркнула та, ничуть не смутившись. — Орала тут как потерпевшая. Что, кошмары замучили? А вот нефиг было обжираться на ночь!
— Моя признательность не знает границ, — буркнула я, выпутываясь из покрывала, — а теперь выйди, чтобы я могла спокойно привести себя в порядок.
— А, ну дерзай. Попытка не пытка, — хихикнула рыжая и скрылась в соседней комнате раньше, чем я успела придумать достойный ответ.
Может и к лучшему, потому что ссориться мне сейчас хотелось меньше всего. Дурацкий сон накрепко засел в памяти и все не давал покоя.
Чтобы отвлечься, я даже рискнула заглянуть в зеркало и тут же об этом пожалела. Пересохшая кожа все-таки треснула и теперь на скуле быто что-то, напоминающее скверно обработанную ножевую рану, а сухое пятно расползлось от шеи до брови и уже подбиралось к глазу. И ничего не болело, даже когда я надавила на край “раны” пальцем. Плохой признак.
— Ты скоро там? — прокричала из-за двери рыжая, — Тут Милли, ну или Молли, один фиг, говорит, что завтрак и карета поданы. Только нас и ждут.
— Как только, так сразу! — рявкнула я и поспешно отвернулась от зеркала. В самом деле, хватит тратить время на ерунду. Чем скорее мы отправимся в путь, тем скорее я попаду к лекарю и избавлюсь от этого «украшения».
Рассудив, что от умывания хуже не станет, потому что хуже уже некуда, я наскоро ополоснулась, осторожно повязала платок, стараясь поменьше задевать болячку, прихватила плащ и поспешила в соседнюю комнату.
— Ага, прям так и вижу, как ты себя в порядок привела. Молодец! — ехидно протянула Избранная при моем появлении. — Рубашка мятая, сапоги грязные, на голове черти что, а про этот пошлый платочек я вообще молчу!
— Не нравится? Ну так я сниму его, мне не сложно, — щедро предложила я, — сразу о сапогах и прочей ерунде забудешь.
— Нет уж, лучше не надо, — поспешила оказаться эта ценительница красоты, — не хочу перед завтраком аппетит портить. В столице первым делом к врачу, поняла? К лекарю, знахарю, ну или оно у вас тут называются. И возражения не принимаются! В смысле, спорить даже не пробуй — бесполезняк.
Странная она, с чего бы мне вдруг спорить?
Завтрак для нас накрыли в небольшой приятной комнатке с огромным окном, выходящим на террасу. Хозяин так и не появился, зато пришел вчерашний хмурый старик и буркнул сквозь зубы, что надвигается метель и лучше бы нам не рассиживаться.
— Блин, мы что, на той убогой развалине поедем? — стонала рыжая, пока мы шли за стариком к выходу. — Спешите видеть, последняя надежда мира въезжает в столицу верхом на ящике, как бомжиха привокзальная. В смысле, как нищая бродяжка.
— Ты и есть нищая бродяжка, — пожала плечами я, — и что с того? В столице до нас с тобой никому и дела нет, уж поверь. Или ты думала, нас встречать будут с цветами и песнями, пир закатят дня на три, а потом в Храм на руках понесут всем городом?
— Было бы неплохо для начала, — огрызнулась Избранная, — я все-таки их спасать пришла и заслуживаю хоть немного уважения.
— То-то нас всю дорогу уважают все, кому не лень, — отмахнулась от столь очевидной глупости я. — И вообще, настоящий герой не ищет славы.
— Ну и дурак, — фыркнула наша будущая спасительница и надолго замолчала.
К счастью, нас ждала вполне приличная крытая повозкой с удобными сидениями внутри, и я тут же устроилась на одном из них, примостив под голову туго свернутый плащ. Меньше всего мне хотелось слушать жалобы на несовершенство мира. Уж лучше притвориться спящей и как следует подумать.
Подумать, правда, не получилось. Стоило повозке выехать с мощеного двора замка на ровную поверхность дороги, как я и в самом деле уснула. К счастью, на этот раз обошлось без кровавых сновидений.
Проснулась я оттого, что повозка остановилась и моя спутница распахнула дверцу, впустив свежий морозный воздух и кроваво-красный свет закатного солнца. Щурясь и отчаянно зевая, я выбралась следом за ней из повозки и с наслаждением потянулась всем телом, затекшим от долгого сна в неудобно положении.
Как оказалось, стояли мы перед приземистым деревянным домом, окрашенным закатом в легкомысленный розовый цвет. На выцветшей вывеске красовалось что-то темное и рогатое, с огромной пивной кружкой в передних лапах. Линялые синие буквы гласили: «Ловчий бык».
— Опечатка наверное, — задумчиво протянула моя спутница. — Надо «ловкий».
Вообще-то, судя по лапам с когтями, ошибка была в слове «бык» и уже хотела об этом сказать, но тут объявился наш