Боги, дороги и рыжие неприятности

да видел меня у ворот и не так уж сложно догадаться, чем я там занималась. Скоро обо всем узнает и моя милая тетушка и тогда уж весь поселок сбежится поглядеть, не подеремся ли мы напоследок. Сами понимаете, жизнь на болотах развлечениями не балует, а тут хоть какое-никакое, а зрелище.
Дом встретил меня накрепко запертой дверью, причем запрета она была изнутри. Значит, восхитительная моя родственница вместо поднадоевших скандалов или долгожданной драки решила побаловать соседей чем-то новеньким. Угу, вот прямо сейчас и начну дверь высаживать, а она, наверняка, еще и сундуком изнутри подперта. Ничего-то у меня, слабосильной, не получится и стану я тогда плакать, и умолять, и просить прощения, и тут-то появится добрейшая из родственниц, швырнет мне недостойной в лицо что-нибудь не слишком ценное, плюнет под ноги и велит убираться, откуда пришла. Ха! Да будь я хоть на треть тем чудовищем, каким родня славит меня на всех углах — заложила бы засов снаружи да подпалила дурацкую хибару к песьей матери. Правда, карта моя все еще в доме была, а без нее до столицы не добраться. Да и мыслишка одна появилась интересная.
Беззаботно напевая глупую песенку о любви и козах, я спустилась с крыльца, обогнула дом и принялась шарить в высокой траве у задней стены. Сухие стебли противно кололись, но нельзя же пускаться в путь, не проверив колеса. Добраться до колес можно только через люк, который за давностью лет так зарос, что найти его можно было, только точно зная, где он. Я знала не точно, так что поползать пришлось изрядно.
Из лаза тянуло сыростью и застарелыми страхами. Когда мы только приехали сюда, мне чуть ни каждую ночь снилось, как дом проваливается в эту дыру целиком, а там внизу огромная сырая пещера и живут в ней светящиеся слизни, изголодавшиеся по человечине. Потом милая сестрица забросила вниз мою любимую и единственную книгу, а когда я полезла ее доставать… понятно, да? Просидела я там, правда, недолго — орала так, что все соседи сбежались, но яму эту больше любить не стала.
Пока ползла в темноту, старательно представляла торжествующее лицо тетки, заполучившей наконец мой дом и это здорово помогало, но чего мне стоило сунуть руку в стенную нишу за масляным светильником, даже вспоминать не хочу. А когда я его зажгла, стало еще хуже: светил он тускло, зато коптил роскошно, и сырой земляной дух подпола сразу сменился смрадом горящего застарелого жира. Я поспешно отодвинула коптилку подальше и дышать стало чуть легче, зато разглядеть хоть что-то уже не получалось. Пришлось снова взять светильник в руки, задержать дыхание и очень-очень быстро осмотреть нависающие прямо над головой оси и огромные колеса.
Выглядели они совсем не так плохо, как я уже успела вообразить и, что совсем замечательно, ни один слизняк, гигантский или не очень, так и не попался мне на глаза. Погасив светильник, я выползла из тесного лаза и долго кашляла, отплевывалась, терла рукавом слезящиеся глаза и торжественно обещала себе, что больше никогда и ни за что не полезу ни в какие ямы, норы, лазы и пещеры.
Зато теперь я точно знала, что движущая часть дома в порядке, а значит, что бы там тетушка себе не воображала, мое имущество отправится в путь вместе со мной. Вот уж не думала, что эта древняя развалюха когда-нибудь еще сдвинется с места, но чего только не сделаешь справедливости ради. Тем более, что вместе с домом мне и ящер достался.
В здешних краях ящеры редкость, да оно и понятно: мало кто может себе позволить огромную прожорливую тварь, которая только и годится, что дома по дорогам таскать. Я не могла, потому с тяжелым сердцем прогнала ящера на болота. Только эта скотина оказалась дальним родичем болотных вилорогов и трясины непролазные для него были что дом родной. Тяжеленная туша все лето плескалась в болотной водичке, ни разу даже по брюхо не увязнув, и преспокойно переваривала все, что уползти не успело. К холодам он перебрался поближе к поселку и однажды я нашла на заднем дворе огромный храпящий сугроб. Весной он оттаял и уже без всяких понуканий отправился на болота, чтобы по первому морозцу появиться снова.
Вообще, странные зверюги эти ящеры, но и интересные тоже. Болтают, будто в правление прадеда нынешнего Императора случился Огненный Год, когда с неба падали горящие камни, землю трясло, как в лихорадке, а горы трескались от макушки до основания и порождали огромных чудищ, свирепых и неудержимых, сметавших на своем пути целые города. И будто бы так и остались те твари бродить по лесам и болотам, мельчая и вырождаясь в ленивых уродцев, разума у которых не больше, чем у жука-навозника. А еще я как-то слышала, как один чудак доказывал толпе зевак на площади, что чешую такого ящера легко превратить в драгоценности, надо только три дня вымачивать