Боги, дороги и рыжие неприятности

— оживился этот не в меру любознательный господин, — Так девка, якобы сбежавшая и от доблестной стражи, и от судейского сынка, действительно существует? Интересно, как ей это удалось.
— Есть у меня мыслишка на этот счет, только ты все равно не поверишь, — я устало вздохнула и с некоторым трудом выпрямилась. — Слушай, мне правда надо кое-что закончить. Если дотяну до рассвета, то встретимся на этом же месте и я отведу тебя куда скажешь, хоть на Север, хоть за Южное море.
— Нет у тебя никаких дел, — покачал головой господин Прилипала и тоже выпрямился. — От виселицы тебя никто не рвался спасти, значит и дальше как-нибудь без тебя обойдутся. Прикупим кое-чего и в путь.
— Еще одна ночь для тебя уже ничего не поменяет, а для меня это, может быть, последняя надежда, — быстро заговорила я, потихоньку отступая назад. — Я что, так много прошу? Ты сам подумай, ну куда я из города денусь? А если и выберусь, далеко мне все рано не сбе…
Тут под ногу мне подвернулся корень, я неловко взмахнула руками, пытаясь сохранить равновесие, запуталась в плаще и некрасиво растянулась на снегу во весь рост.
— Верю. С твоей ловкостью и правда далеко не убежать, — насмешливо протянул этот странный человек, помогая мне подняться. — Может, попробуешь ползать на четвереньках? Не слишком изящно, зато надежно.
— В другой раз всенепременно, — буркнула я и попыталась высвободиться, но безуспешно. Пришлось засунуть гордость подальше и молить о пощаде: — Ну хочешь, слово дам, что вернусь? Или клятву по всем правилам, как полагается? Отпусти, мне правда очень нужно…
-А если некому будет возвращаться? — покачал он головой. — Откуда мне знать, во что ты там ввязалась. Вот что, или выкладывай, что у тебя за важные дела, или забудь о них вообще, потому что без меня ты никуда не пойдешь.
— Ты все равно не поверишь, — простонала я, а потом собралась с духом и выпалила на одном дыхании: — Богиня велела мне отвести Избранную в Храм до дня Перехода и взамен обещала выполнить любое мое желание, а сама болячкой наградила, чтоб я лишнего не пожелала, а Избранная и есть та дура, что кошелек стащила, но там, откуда она явилась, совсем другие порядки и мне бы стоило об этом помнить, так что я тоже виновата, да еще и прямо в лапы стражи ее притащила. — тут мне пришлось остановиться, потому что закончился воздух. Отдышалась, и продолжила уже нормально: — Стража здешняя умом не блещет, ну да оно везде так. Сбежали бы обе, но из меня сейчас бегун неважный, сам видишь. Помощи от богини я и не ждала. Избранную свою она, конечно, спрятала, а я ей уже без надобности. Только долг за ней все равно остался и если Избранную перехватить и в Храм до Перехода отвести, то ей уже не отвертеться и придется мое желание выполнять.
Взгляд, которым меня наградили, яснее ясного говорил: «совсем свихнулась!».
Но вслух он сказал другое:
— Перехватить как раз не трудно: храмовые ворота на рассвете открывают, то есть слишком поздно, значит эта твоя Избранная через тайный лаз пойдет. Знаешь, где это? Если, конечно, богиня не перенесет ее своей чудесной силой.
— От нее дождешься, пожалуй, — ухмыльнулась я, уже примирившись с тем, что отделаться от непрошеного спутника мне не удастся. И тут вспомнила еще кое о чем важном: — Но откровенность за откровенность. Поведай же мне, с какого перепугу мы выскочили от лекаря так, будто нам пятки поджаривают, и до сих пор торчим в этом саду, как два пугала?
— Днем за тем домом наблюдает слишком много глаз, — снизошел до объяснений господин Таинственность, хоть и не слишком охотно. — Никогда не знаешь, кто за тобой может увязаться и зачем. И раз уж ты об этом вспомнила, то не двинуться ли нам дальше?
Не дожидаясь ответа, он подхватил меня под локоть, и мы направились к выходу из сада, шествуя неторопливо и степенно, будто престарелые супруги на прогулке.
На углу мой спутник ненадолго оставил меня, чтобы перекинуться парой слов с упитанным коротышкой, скучающим на козлах закрытой повозки. Пара монет сменили хозяина, и вот мы уже едем куда-то на север, надежно укрытые от посторонних глаз.
— Скоро стемнеет, будет проще, — зачем-то пояснил он, что-то высматривая через щель в занавесках. В пыльном полумраке я видела только большой темный силуэт напротив и освещенный кончик носа.
Снова накатила слабость, и я откупорила заветный бутылек. Пахло зелье еще хуже, чем мне помнилось, и удержать его внутри оказалось непросто.
— У меня совсем чутье отшибло, — пожаловалась я, сама не зная почему. — За нами точно следят, иначе ты бы так не дергался, а я вообще ничего не чую. Интересно, это из-за болячки или из-за лекарства?
— То, что ты пьешь, не лекарство, — мрачно откликнулись из темноты напротив, — И болтай потише, если уж молчать не можешь.