Боги, дороги и рыжие неприятности

к кому-то, значит этот кто-то определенно стоит внимания. Даже если мы сейчас распрощаемся насовсем, это уже ничем не поможет. Ясно было одно: кто бы ни были эти люди, к Избранной их вести нельзя.
Мой новоявленный собрат по несчастью, как видно, думал в том же направлении, потому что спросил:
— Как думаешь, где-нибудь поблизости можно поужинать, не ввязавшись при этом в трактирную драку?
— В этом-то квартале, да еще перед праздниками? Определенно, нет, — откликнулась я и нехорошо ухмыльнулась из-под капюшона.
Уловка, конечно, старая, но может и сработать, а не сработает, то хоть развлекусь напоследок. И вон тех неприметных парней развлеку.
Глава 22
Слышала я, что в некоторых столичных трактирах грязнее, чем в помойной яме, но не особенно-то верила. Зря, конечно.
Милое местечко, в которое мы завернули с площади, назвать «грязным» у меня язык бы не повернулся. О, это уже была не просто грязь, это была целая эпоха, застывшая в жире и копоти на стенах, покрывшая столы и лавки налетом в палец толщиной, едким дымом повисшая в воздухе и липко чавкающая под ногами.
— Очаровательно, не правда ли, мой господин? — проворковала я, осторожно опускаясь на краешек скамьи, с которой только что рухнул на пол потный коротышка в трещащем по швам мундире Императорской кавалерии. Потом я осторожно принюхалась к оставшейся на столе кружке и тихо добавила: — Как думаешь, кувшина вина хватит, чтобы они решили, будто мы здесь надолго? Боюсь даже представить, какие закуски готовят на здешней кухне.
— Возьмем сразу два, так надежнее будет, — решил мой спутник и оглушительно свистнул, подзывая служанку.
Свистеть ему пришлось еще трижды, прежде чем растрепанная рябая девица соизволила покинуть колени бородача со знаком Гильдии ткачей на вороте и подплыть к нам, томно покачивая бедрами.
— Скажи-ка мне, красавица, не найдется ли в этом славном месте свободной комнаты, где скромный парень вроде меня мог бы немного отдохнуть и вкусить простых жизненных радостей? — осведомился мой спутник, словно бы невзначай вертя в длинных пальцах новенький серебряный кругляш.
— Господин такой шутник! В канун Перехода и за тюфяк на чердаке золотом платят, — кокетливо хихикнула служанка, а потом склонилась ближе, будто бы случайно прижимаясь грудью к плечу моего спутника, и зашептала горячо: — Есть одно местечко над конюшней, там чисто и клопов почти нет… для себя придержать хотела, но если господин пожелает…
— Мой господин привык довольствоваться малым, — скромно потупилась я, заодно поглубже спрятав лицо в тени капюшона.
— Да-да, нам и конюшня сгодится, — радостно подхватил мой «хозяин», ловким щелчком отправляя монетку прямо в щедро распахнутый вырез блузы, — И принеси нам пару кувшинчиков вина, милая. Какое же веселье без этого славного напитка?
— Как пожелаете, господин, — томно выдохнула девица и унеслась прочь, на ходу затягивая пояс своей неприлично короткой юбки.
— Золотой за ночлег, как же! В этих стенах, небось, и серебра никогда не видели, — проворчала я, доставая из-под плаща бутылку с отравой и отпивая хороший глоток.
— И давно ты цены узнавала? — невесело усмехнулся мой «господин», — Столица скоро по швам затрещит, а народ все прибывает. Скоро трактирщики начнут камни заднего двора за золото сдавать.
— И когда прикажут закрыть ворота, будет уже слишком поздно, — вырвалось у меня. Я охнула и поскорее зажала рот ладонью.
— Если что-то знаешь, то говори, — подозрительно сощурился мой спутник, и вдруг бесцеремонно ухватил меня за запястье, отводя мою руку от лица, и спросил резко, требовательно: — С чего бы кому-то закрывать ворота?
— С того, что праздники пройдут, а люди никуда не денутся и запасы еды в столице не бесконечны, — выпалила я, сама того не желая.
— Зачем им оставаться? — удивился этот не в меру любопытный господин.
Я открыла было рот, чтобы выболтать все, что знаю о творящихся за пределами столицы безобразиях, но желание откровенничать уже прошло, и вместо этого я сказала:
— Незачем, конечно. Нашел кого слушать, в самом деле! Я от этой отравы скоро договорюсь до того, что снег теплый и кони по небу летают.
Он покосился недоверчиво, но расспрашивать дальше не стал. И на том спасибо.
— В той чаше горечь слез слилась со сладостью обмана, — продекламировала я, принюхавшись к принесенному служанкой «вину». Больше всего оно напоминало воду, которой отмывали от котла безнадежно пригоревшую кашу.
— И лишь безумец осушить ее рискнет, — легко подхватил мой спутник и тут же подозрительно прищурился. — Так, говоришь, ты простая деревенская девушка?
— А пес разберет, кто я теперь,