Боги, дороги и рыжие неприятности

с чего вы взяли, что… — через тихую божественную грусть все-таки прорвалось раздражение, а потом он и вовсе заговорил не очень понятно, но искренне так, почти по-человечески: — А ведь загадим, правда ваша. По-другому не можем уже. Докатились, демиурги… Рядовое испытание замкнутой транспортной системы на стандартном полигоне Б-типа скатывается в адов армагеддец, контур клинит намертво, а напарница только и может, что дыры бить варварскими методами и… — тут он опомнился, осекся на полуслове и попытался объяснить: — Простите великодушно, усталость дает о себе знать.
— Не страшно, я вас понимаю как никто, — простила великодушно я, — К тому же, вы не разболтали ничего нового. Все давно знают, что дороги дело ваших божественных рук, ну или чем вы там свои чудеса творите. Что ж, премного благодарна за беседу и за объяснения, но вам не стоило так утруждаться. Мне ваша сестрица желание задолжала, так что я так и так в Храм собиралась, заодно и с ритуалом бы помогла. Уверена, ваша милая родственница умеет заставить сделать так, как она хочет.
— Вы бы ей рассказали про настоящего героя, — улыбка у него в этот раз получилась совсем человеческая, — а она бы, как обычно, не дослушала, психанула и с перепугу кого-нибудь убила.
— Вы хоть замок своей назад отправьте, — спохватилась я, — а то они же там без вас перемрут все. Мы тут после смерти к предкам идем, а им, получается, некуда. Так и будут бродить целую вечность неупокоеными, как эта ваша Марта.
— Уже сделано, — снова улыбнулся мой невероятный собеседник, и добавил. — И хватит на себя наговаривать. Вы, девушка, самый настоящий герой.
Не успела я возразить, как оказалась в темном проулке по другую сторону заплеванной трактирной двери, с бутылкой отравы в одной руке и не слишком чистой тряпкой в другой. Тряпка оказалась рукавом от моей же собственной рубахи. Это когда ж его оторвать успели?
За дверью гремела и бушевала старая добрая трактирная драка, все честь по чести: крики, треск, звон, пьяная ругань и визг служанок, будто и не было тут никаких богов, божественных фокусов и странных разговоров.
— Разошлись, как девки в праздник, — одобрил трактирное веселье мой новый подельник, возникая рядом. — Сейчас стража подтянется, еще веселее станет. Ну что, придумала уже, как будем в Храм пробираться?
Я задумчиво покосилась все еще зажатый в руке лоскут и мой нехитрый план разом обрел ясность и глубину. Чудо, а не план: простой и прямой, будто удар в челюсть.
— Как ни странно, придумала, — решительно заявила я, все еще улыбаясь. — Идем, я как раз знаю, где можно прикупить с десяток тонких покрывал. Лучше серых, но голубые тоже сойдут. И чтобы до утра ни слова про долги и деньги!
Ночь обещала быть незабываемой.
Глава 23
В Приболотье о столице рассказывают удивительнейшие истории. Дескать, все дома там аж по пять этажей, улицы сплошь цветным камнем вымощены, а на каждом углу по золотой статуе и шатру балаганному. День и ночь все в столице пьют да гуляют, а по особым праздникам сам Император с дворцового балкона в толпу монеты сыплет, все больше серебро, но и золото тоже попадается. Еще слышала я, что в садах храмовых даже в самый лютый мороз все зеленеет и благоухает, а в самом Храме и вовсе чудеса невиданные творятся, вот только всякий, кто войдет туда умирает на месте медленной и мучительной смертью. Охотнее всех эту чушь пересказывали престарелые тетушки, сроду дальше ближайшей ярмарки не выезжавшие.
Впрочем, доля правды в этих россказнях все же была: в богатых кварталах столицы хватало и мощеных улиц, и до нелепости высоких строений, и даже позолоченных изваяний не столь уж далеких предков нынешних «золотой» ветвей, а любого чужака, проникшего в храм, действительно ждала не самая приятная смерть. Разумеется, жрицы старательно поддерживали слухи о «проклятиях», но в гуляющих по столице сплетнях то и дело всплывали то отравленные иглы, то ядовитая пудра, а иногда менее романтичные вещи вроде метательных ножей и удавок.
Уж лучше бы правдивыми были истории о цветущих на морозе кустах. Как просто и чудесно было бы подобраться к самому Храму, укрывшись в пышной зелени, вместо того, чтобы кутаться в глупые покрывала и чинно вышагивать по тропинке, рискуя повстречать настоящих жриц.
— К мосту направо, но можно перейти прямо по льду. Выиграем время, — шепнул мой спутник, останавливаясь у развилки. «Жрица» из него получилась неправдоподобно высокая и плечистая, но его это, вроде бы, нисколько не смущало. Честно говоря, двигался он в этом ворохе тряпья куда изящнее меня и даже, вот уж чудо, ни разу не наступил на край нижнего покрывала.
Изысканный план, посетивший меня накануне, состоял вот в чем: вместо