Боги, дороги и рыжие неприятности

того, чтобы разыскивать Избранную по всему городу, не лучше ли подождать ее там, где она просто обязана объявиться — у храмовых ворот.
Большие храмовые ворота в дни Перехода открыты для всех и просто удивительно, сколько людей все еще верит, что в эти дни боги только и делают, что сидят в Храме и слушают просьбы, и тем внимательнее, чем богаче было подношение. В пестрой праздничной толпе попасть к Храму проще всего, однако открываются большие ворота только в полдень и вздумай я воспользоваться ими, безнадежно опоздала бы. Оставались малые ворота, надежно спрятанные от непосвященных, зато всегда открытые для Сестер Света — храмовых жриц.
Признаюсь честно, без своего спутника я бы до вечера разбиралась в хитросплетениях садовых дорожек. Что бы за дела этот странный господин не вел со жрицами, дорогу он знал великолепно.
Пока мы шли, на меня временами накатывала противная слабость, и ужасно хотелось глотнуть из бутылки. Конечно, моя болтовня сейчас была бы ой как некстати, но если я свалюсь без сил не дойдя до ворот, разве это не будет еще печальнее? Решившись наконец, я отхлебнула глоток зелья и почти сразу, сама того не желая, выпалила:
— Нужно было идти как есть, а тряпье это с собой взять, у ворот бы и оделись. Или хоть сапоги не снимал бы. Знаешь, а хорошая штука эта моя болячка, ни есть не хочется, ни спать… и ноги не мерзнут, да. А у тебя вон ступни посинели уже, отморозишь ведь.
— Всегда лучше готовиться заранее. Кто знает, сколько времени у нас будет потом, — наставительно изрек мой не в меру осторожный спутник, — А жрица в сапогах это все равно, что трактирщик в короне.
— Мало же ты знаешь о жрицах, — хихикнула я, кивая на спешащую мимо фигуру.
Фонарь эта фигура держала низко и под покрывалами ясно проглядывали грубые очертания самых что ни на есть дешевых сапог. Кроме того, в походке этой жрицы было что-то странно знакомое. Настолько знакомое, что я поспешила ей наперерез, еле сдерживаясь, чтобы не припустить бегом и на ходу прохрипела:
— Пусть Высшие озарят твой путь, сестра!
В ответ жрица пробормотала что-то еле слышно и попыталась прошмыгнуть мимо меня к воротам. Пришлось бесцеремонно удержать ее за локоть, неосторожно выпяченный из-под покрывала.
— Надо отвечать «И озарит Свет дела наши». Никудышная из тебя жрица, рыжая.
Застыла Избранная, будто замороженная, а потом вдруг повисла на мне всем своим немаленьким весом да так, что чуть с ног не сшибла. Под тряпками этими не разобрать было, но, вроде, она еще и разревелась от радости.
— Элечка… вернулась… живая… — доносилось сквозь слои ткани и громкие всхлипывания.
— Пусти, горе мое, я и так еле на ногах держусь, — простонала я, отчаявшись высвободиться из ее хватки. Чего-чего, а цепкости рыжей не занимать. Еще бы ума кто отсыпал, и цены б ей не было. — Ты чего сапоги не сняла, жрица новоявленная? Только не говори, что наша любимая богиня тебе ничего такого не говорила.
— Говорила, но я же не дура босиком по сугробам бегать, — возмущенно фыркнула «жрица», — Ты тоже молодец! Добрая, аж сил нет! Сама голос посадила, так надо, чтоб и я охрипла? Ну а что, будем дуэтом выступать, типа мы сестры Высоцкие.
— Чтоб хрипеть как я, простуды мало, — парировала я, и чуть сама не разревелась, до того, оказывается, соскучилась по нашим перепалкам, — так что снимай или сапоги, или покрывала, потому что жрица в обуви это все равно, что Император в кузнечном фартуке.
— Еще покричим, или все-таки пойдем, пока публика не собралась? — шикнул на нас мой спутник, как всегда неслышно возникая рядом.
Мне тут же стало стыдно. И правда, разорались тут, будто коты на помойке. А если бы нас и правда услышали?
— Это еще кто такой? — задиристо вскинулась Избранная.
Стыдиться ей, понятное дело, и в голову не пришло.
— Государь наш Император, — буркнула я, но голос все-таки понизила. — Ты же хотела его видеть? Так вот он, во всей красе. Любуйся, сколько влезет.
— Называйте меня Ваше Величайшее Величество, — скромно склонил голову этот весьма догадливый господин.
— Ага, так я и поверила! Аж целый Император с тобой по кустикам скачет в тряпках на босу грудь, — недоверчиво протянула Избранная, и требовательно дернула меня за одно из верхних покрывал, чуть не сорвав его совсем, — Представь нас быстренько и пойдем уже, а то и правда опоздаем.
— Это человек, который считает, что спас мою жизнь и теперь я ему кругом должна, — нехотя призналась я. — Ну что, довольна? Теперь мы можем идти?
— Надо же, как интересно, — протянула рыжая, не двигаясь с места, — а имя у этого человека есть?
— Скорее всего, — я бы пожала плечами, но под покрывалом этого бы все равно никто не увидел, — Идем, мы уже и так опаздываем.
— Тогда