Боги, дороги и рыжие неприятности

Вот же паршивцы! Палочки я сразу отобрала, раздав по ходу дела пару подзатыльников, и, не долго думая, забросила ящеру в пасть. Умишко у этой горы чешуйчатой крошечный и больше одной мысли за раз там не умещается, так пусть уж лучше жует, чем пыхтит от ярости. Детишки тут же подхватили новую игру и принялись совать зверю в пасть все, что под руки подвернется.
— Если подохнет, сами дом потащите, — пригрозила я, но меня, кажется, никто уже не услышал.
Пока ящер и дети развлекали друг дружку, я быстренько размотала из ниши под крыльцом тягловые цепи и пристегнула их к кольцам, продетым по обеим сторонам толстого панциря. Потом за шкирку вынула из галдящей толпы мальчишку побойчее, отнесла в сторонку и под большим-большим секретом поведала, что в сушильне упырь валяется здоровенный, куда больше того недоростка, что Фроди-кузнец вчера у дома старой Сигнё пришиб. Малец даже не потрудился дослушать — умчался так, что только пыль столбом взметнулась. Еще через пару мгновений во дворе остались только мы с ящером да Ее Избранное Великолепие. Я осторожно предложила:
— Сходи тоже посмотри, если хочешь. Только быстро.
Рыжая не удостоила меня ответа, только опять фыркнула и нервно плечом дернула, будто слепня сгоняла. Ну и зря. Упыря она, может, еще и увидит — этого добра у нас хватает, а вот от знакомства с моей милой тетушкой уже не отвертится.
И, конечно же, стоило мне вспомнить о тетке, как ее долговязая сутулая фигура показалась на крыльце и величественно застыла, сложив на животе холеные белые руки. Всем своим видом почтенная родственница показывала, что никакая сила не заставит ее сдвинуться с места. Ну, это мы еще посмотрим!
Тетя Хальфрун всегда была особенной. Ясно же, что успела весь дом вверх дном перевернуть — вон и юбка в пыли, и паутина в волосах, зато лицо уж такое надменное, будто она не кузнецова вдова, а сама Императрица, явившаяся одарить бедняков горсткой меди в честь праздника.
— Что здесь происходит? — вопросила она у ближайшего дерева. А ведь наверняка слышала и мою возню под полом, и вопли Избранной о столице.
— Хоть кто-нибудь в этом богами забытом месте еще способен ответить на простой вопрос? — возвысила голос драгоценная моя тетушка, старательно глядя куда-то в сторону. Только тогда я вспомнила, что мы вот уж без малого год, как не разговариваем. Что ж, тем хуже для нее.
Подскочив к Избранной, я тихо-тихо, чтобы ни звука не донеслось до крыльца, шепнула:
— Беги со всех ног к воротам, это прямо по улице, не ошибешься. На дорогу сама не суйся, меня дождись, а я пока…
— А больше тебе ничего не надо? — завопила последняя надежда мира на весь двор, — Щас, уже побежала, роняя тапки! Я, может, тоже хочу знать, что происходит!
Вот же гусыня глупая, нашла время капризничать!
Тетушка, конечно же, сразу уцепилась за повод:
— Это еще что, позвольте спросить? — длинная рука ее обвиняюще простерлась в сторону рыжей, — Вы бы постыдились, милочка, разгуливать среди порядочных людей в подобном виде. Даже у особы вроде вас должно быть некоторое понятие о приличиях.
— Какая я тебе милочка! — рявкнула Избранная, всем телом поворачиваясь к тетке и угрожающе сжимая кулаки. — Че разоралась тут, мочалка трухлявая! Катись отсюда, или я за себя не отвечаю!
Пользуясь тем, что обе отвлеклась, я тихо подобралась к ящеру и что было сил дернула его за продетое через ноздри кольцо. Зверь взревел и рванулся вперед, натягивая цепи. Жалобно взвыли колеса, дом вздрогнул и заскрипел всеми сочлениями, но с места не сдвинулся. Еще рывок — что-то под домом лопнуло с громким треском, и он медленно, будто нехотя, пополз из ямы. Стопор там какой-то был, что ли? Как бы вся эта развалина не рассыпалась по дороге.
— Ишь ты, выискалась тут! — уже совершенно по базарному вопила тетка, разом растеряв все свои высокородные замашки. — Телеса вывалила, зыркалы выпучила, рот разинула! Да языком твоим поганым только канавы сточные чистить! Чума болотная!
— Плохо слышишь, ископаемое?! Так я тебе быстро уши прочищу! — не отставала будущая спасительница мира. — Да ты хоть знаешь, кто…
— Тихо!!! — заорала я так, что сама чуть не оглохла. Ящер испуганно присел на задние лапы, а обе спорщицы разом осеклись на полуслове и уставились на меня так, будто только сейчас вспомнили о моем существовании.
Я перевела дух и отчеканила:
— Кто-то хотел знать, что тут происходит? Так вот, я ухожу прямо сейчас и забираю с собой все, что принадлежит мне по праву. Остальное на милости богов и за его сохранность в пути я ручаться не стану.
Гордиться тут нечем, но мне тогда и правда очень хотелось, чтобы тетка осталась. Ух, как бы я ее прокатила за все хорошее! Может и не потеряла бы, но… эх, да что мечтать впустую.