Тем более природа там, говорят, мировая.
— На болоте-то? — усмехнулся Петя Шухмин.
— Одно название осталось, — авторитетно заверил Откаленко. — Всё осушили давно. А кругом мировые леса, река, а воздух самый целебный во всей Московской области, специалисты установили.
— Давайте-ка лирику оставим для газеты, — строго сказал Цветков, не очень точно разбираясь в жанрах, и кивнул Лосеву: — Излагай свой план.
— Слушаюсь, — охотно согласился Виталий. — План такой. Ехать не всем вместе. Допустим, Откаленко. Он собирается вступать в товарищество и приглашён самим заместителем председателя правления товарищем Коровиным. Поэтому едет туда с женой для знакомства с обстановкой на месте.
— Но меня там кое-кто знает и как работника МУРа, — заметил Откаленко.
— Ничего, — возразил Лосев. — Жена придаёт совершенно другой характер визиту. Ты Лену со всеми знакомь, объясняй цель визита, мол, вот, участок обещают. И всё будет в порядке. Люди раскроются, пойдут советы, знаешь, как это бывает? А с Коровиным встречи не ищи.
— Ну, понятно, понятно, — сказал Откаленко, весьма довольный полученным заданием.
— Теперь дальше, — продолжал Лосев. — Я еду как сотрудник МУРа, по служебным делам. В связи со всякими печальными событиями. Об убийстве Лямкина там все, конечно, уже знают. Тут ко мне пойдут всякие жалобы, заявления, подозрения, слухи, разгорятся, как всегда, споры и ссоры. Иногда такая официальная фигура тоже нужна. Возможна очень даже полезная информация. Наконец, Денисов едет сам по себе. Прослышал, мол, о товариществе и интересуется конъюнктурой и природой. Не прочь построить домик, деньжата водятся. Словом, такой тихий грызун, кое-кому там близкий по духу. Возможны откровенные разговоры. Вот такой план. Приезжаем отдельно, можно даже в разное время.
— Необязательно, — задумчиво возразил Цветков, постукивая сложенными очками по ладони. — А в целом что ж… Как ты полагаешь? — обратился он к Виктору Анатольевичу. — Десант такой, а?
— Мысль неплохая, — согласился тот.
— У меня, кстати, есть конкретный повод для разговора с людьми там, — добавил Лосев. — И чтобы специально убийства не касаться. Я его, мол, не веду. Но сбежавший с чужими деньгами бригадир шабашников — это вот моё дело. Его же надо найти и судить, верно, Виктор Анатольевич?
— Естественно, — согласился тот. — До семи лет лишения свободы, между прочим. Смотря, конечно, по обстоятельствам. А так восьмидесятая статья, часть третья. Мошенничество в особо крупных размерах.
— Семь лет. Ну паяем, — вздохнул Лосев.
— Закон суров, но он закон, — по-латински процитировал Виктор Анатольевич и добавил: — Хотя санкция велика, согласен. У нас с каких ещё пор осталось представление, что пять лет, к примеру, это вообще не срок, его давали, когда уже решительно ничего приписать было невозможно.
— Это при Сталине? — уточнил Откаленко.
— Именно.
— Словом, будет о чём потолковать, — сказал Лосев. — А за разговором всплывёт и Лямкин. Будут чего-то вспоминать, предполагать. А я послушаю.
— А с нами поделятся всякими секретами в делах этого товарищества, — сказал Откаленко. — Огромными деньгами ворочают. Ну и кто знает, — хитро усмехнулся он, — может, они нас в конце концов уговорят вступить.
— Уж очень много безобразий в этом деле, — покачал головой Виктор Анатольевич.
— Ну-с, одним словом, с болотом мы договорились, — заключил Цветков. — Готовьтесь. Кстати, как фамилия того бригадира? — обернулся он к Лосеву.
— Пока не знаю, Фёдор Кузьмич.
— Надо знать. И вообще собери хотя бы какой-то первичный материал по этому эпизоду. Время у тебя есть. Да! — вспомнил Цветков. — Свяжись с Ялтой. Почему нет сведений о Птицыне?
— Командировка у него на три дня. А воскресенье, наверное, за свой счёт прихватил, — усмехнулся Лосев. — Устал. Немолодой ведь господин.
— Ну а сегодня понедельник. Мог бы и вернуться. А главное, узнай, как вёл себя. И если он в Москве, то оформляй дело с кулоном.
— К нему тянутся ниточки от Лямкина, от его супруги, от товарищества на болоте, он там тоже зампред правления.
— Вот и познакомься с ним повнимательнее, — многозначительно сказал Цветков и, вздохнув, заключил: — Ну, пока всё как будто.
— Пока-то всё, — заметил Виктор Анатольевич и тоже невольно вздохнул. — Но меня беспокоит твоя встреча послезавтра. Выпускать Серкова мы ни в коем случае не можем, не имеем права. Он опасен. А оказавшись на свободе, разрушит всё дело. Но, с другой стороны… Сам понимаешь.
— Всё я понимаю, — нахмурился Цветков.
— А я вот не понимаю, — раздражённо продолжал Виктор Анатольевич. —
