— Значит, тот волк где-то здесь, вокруг бродит. И эта девка… Прав был Игорь. Помнишь, он рассказывал.
Внезапно Лена схватила его за руку и увлекла за собой. Когда их закрыла какая-то машина, Лена тихо сказала:
— Смотри и слушай. Сейчас сцена будет.
Виталий ничего не успел заметить и так же тихо спросил:
— Да кто там?
— Птицын её всюду искал и вот нашёл. Не выглядывай.
Чьи-то голоса между тем приближались. Наконец Виталий стал различать их. И в первую очередь, конечно, знакомый голос Птицына, задыхающийся, возмущённый, с какими-то слезливыми интонациями:
— Опять к этому Лёшке бегала, опять! К этому бандиту! А я ведь тебя просил… Я тебя умолял…
— Ай, перестань, ради бога! — раздражённо перебил его женский голос. — Надоело! Ведь сам же хотел договориться. Сам. Он нам за час всё, что надо, вспашет.
— Ну да. Сам… Но ты пойми… Неприлично тебе самой якшаться с этой… пакостью… — мямлил плачущим голосом Птицын. — Я же тебя…
Голоса стали удаляться.
— Значит, Лёшка там, на тракторе, — угрожающе проговорил Лосев. — Ладно. Надо, Леночка, вот что сделать… — Голос его стал отрывист и решителен, Виталий, как всегда, инициативы не упускал. — Я сейчас пойду к этому Лёшке. Покорешимся, — он хитро подмигнул. — А ты отыщи Валю. Он вон туда пошёл с каким-то седым длинным человеком. И направь его следом за мной. В контакт ему вступать со мной не надо, пусть издали наблюдает. Ну а дальше исходя из обстановки. А ты отправляйся в деревню, к машине. Подгоните её к той берёзе и ждите.
Они незаметно, скрытые машинами, разошлись в разные стороны, и уже потом только Виталий вышел как ни в чём не бывало на дорогу и зашагал к лесу. Миновав ворота и пройдя по дороге вдоль густой стены тёмных елей, Виталий стал прислушиваться и вскоре уловил далёкий, как гудение шмеля, звук работающего мотора. Звук этот постепенно усиливался, набираясь какой-то сердитой и упрямой мощи. Теперь он урчал по-разному, то натужно, с усилием, прерывисто, то свободно и ровно. Трактор трудился, и ему приходилось порой нелегко.
Виталий сразу узнал одинокую стройную берёзку возле дороги. В этом месте он свернул и углубился в лесок. Всё это время он думал о том, как же встретиться, как повести разговор с этим неведомым Лёшкой. Он вот продолжает работать, он не побежал относить тот свёрток. Почему? Выходит, дело не срочное. Или встреча с Генкой назначена на какой-то час, который ещё не настал?
Встреча с Генкой должна состояться и у Виталия, непременно должна, раз подвалил такой случай. Жаль, конечно, что нет времени навести необходимые справки о нём, нет времени подготовиться к встрече. Справку, кстати, можно было бы теперь получить почти мгновенно, зная настоящую фамилию. У этого Генки, конечно, должна быть судимость, возможно, и не одна. Это Виталий чувствовал по многим признакам. Да, за Генкой Завальниным должен быть длинный «хвост». Это не щенок вроде Серкова, как тот ни нагл, ни отчаян, Завальнин волк матёрый, его ни на минуту нельзя оставить на свободе. Он пойдёт на всё, и на новое убийство, тоже, если почует опасность, реальную опасность. Сейчас он её не чует. И этим надо воспользоваться. А привести к нему может этот Лёшка, если, конечно, Виталий правильно себя поведёт. Но как именно себя вести, невозможно решить заранее, надо посмотреть на этого Лёшку и постараться мгновенно разобраться в нём. Ошибки тут быть не должно. И потому надо прежде всего унять волнение.
Наверное, не всякий на месте Лосева решился бы в таких условиях на это сложное задержание. И дело было не только в возможной опасности, хотя и об этом забывать было нельзя. Противник был серьёзный, Виталий его знал. Но главное заключалось в риске сорвать эту неподготовленную, не спланированную заранее операцию и упустить Завальнина. Тогда уже снова выйти на его след будет куда труднее. Страшно было подумать даже, что мог натворить этот бандит, почувствовав реальную опасность. Виталий понимал, какая ответственность лежит сейчас на нём, и это мешало сосредоточиться, мешало соображать. И всё-таки надо было сейчас, немедленно придумать что-то.
Виталий вышел из леска и теперь стоял на краю вспаханного поля. В стороне с урчанием возился трактор, зарываясь, казалось, чуть не наполовину в землю, как рассерженный навозный жук. Виталий неторопливо, скользя по комьям вывороченной жирной земли, направился в его сторону, то и дело оступаясь и взмахивая руками. Тракторист сразу же заметил его и остановил машину, звук мотора стал сразу ровным и лёгким.
Когда Виталий подошёл, тракторист приоткрыл дверцу кабины и вопросительно, настороженно посмотрел на него. Это был здоровенный парень в грязной рубахе, расстёгнутой на мощной груди, но
