то обстоятельство, что она знала Никиту ещё школьником, работая с его матерью в горисполкоме, то ли что он, по словам Маргариты Вячеславовны, стал с годами поразительно похож на её сына, работавшего где-то в Сибири, а возможно, Рощин покорил чувствительную Маргариту Вячеславовну своими музыкальными способностями ещё тогда, когда ходил в музыкальную школу и «подавал надежды», в том числе своим неугомонным родителям, тщеславные планы которых были разрушены самым безжалостным образом, когда их сын внезапно поступил в школу милиции. Их разочарованию и тревогам не было предела, пока недавно статья о нём в областной газете, полная, как считал Никита, всяких преувеличений и неточностей, но принёсшая ему, понятно, некоторую популярность, кое-как примирила наконец родителей с его, по их мнению, «невыносимой» профессией. Эта же статья неслыханно растрогала и Маргариту Вячеславовну. Словом, отношения у неё с Никитой были довольно сложные, и иногда, в припадке умиления и откровенности, Маргарита Вячеславовна сильно проговаривалась.
— Здравствуйте, Ника, — приветствовала она Рощина, по давней привычке называя его уменьшительным именем. — Что-то я давно вас не видела. Вы ещё не женились?
Это был первый вопрос, который она неизменно задавала при встрече с Никитой, второй вопрос был о здоровье мамы, третий — о продвижении по службе.
— Вы ещё не начальник?
Последним был всегда тоже сакраментальный вопрос:
— Кого вы ищите?
— А! — небрежно махнул рукой Рощин. — Одного прохвоста — многожёнца. Должен был жить у вас в июне или июле. Посмотрим?
Рощин на всякий случай растянул интересующий его срок. Что касается «профессии» разыскиваемого, то она была названа тоже не случайно. Маргарита Вячеславовна была к ней непримирима, видимо, по каким-то своим, сугубо личным мотивам.
— У вас есть фамилия? — угрожающе спросила она.
— В том-то и дело, что нет. Есть приметы. Надеюсь только на вашу память и проницательность. Он должен был приехать с новой женщиной.
— Естественно, — с ударением, презрительно произнесла Маргарита Вячеславовна. — Что от них ещё ждать. Приметы хорошие? — профессионально поинтересовалась она, двумя руками снова поправляя причёску и смотрясь в своё отражение в стекле, затем перевела взгляд на собеседника.
Рощин, как мог, описал ей Гарика.
— Мало, — безапелляционно констатировала Маргарита Вячеславовна. — Я вам сочувствую, Ника. Ну а женщина?
Тут следовало быть осторожнее. «Хорошие» приметы подруги Гарика могли немедленно вывести на эту пару, а Маргарите Вячеславовне не следовало знать, кого именно разыскивает Рощин, иначе могли последовать самые непредвиденные осложнения. Потому молодая пара должна была пройти по возможности незаметно в ряду других, которые назовёт Маргарита Вячеславовна. Правда, Рощин не знал, да и не должен был знать все обстоятельства дела, в связи с которым шёл розыск тех молодых людей, однако законы оперативной работы в любом случае оставались незыблемыми и привлечь какое-то особое внимание Маргариты Вячеславовны к объекту розыска было недопустимо.
— Женщина известна ещё меньше, — уныло ответил Рощин, тяжело вздохнув, и добавил: — Если вообще она с ним была.
— Была, была, — мстительно возразила Маргарита Вячеславовна. — Женщина в таких случаях всегда присутствует, имейте в виду. Какая-нибудь мерзавка, конечно. Вы же знаете: шерше ля фамм! Я-то знаю.
— Ну, так давайте посмотрим ваших советских гостей за те месяцы, — предложил Рощин. — Вы мне их опишите, кого помните, конечно. А уж я постараюсь выбрать подходящих кандидатов. Вы так метко описываете людей.
Комплимент пришёлся Маргарите Вячеславовне явно по вкусу.
— К вашему сведению, милый мой мальчик, — самодовольно и чуть снисходительно сообщила она, — я помню всех. А если и забыла, то самых невзрачных. — Она брезгливо махнула рукой и внушительно заключила, поднимаясь со своего кресла. — Так что без меня вы никого не выберете.
Достав из ящика шкафа за своей спиной большую книгу, она снова опустилась в кресло и, надев изящные, в тонкой металлической оправе очки и сразу приобретя ещё более внушительный вид, стала перелистывать страницы с записями.
— Так какой вас месяц интересует? — спросила она, взглянув поверх очков на Рощина.
— Июнь и июль.
— Так. Начнём с июня, — решительно объявила Маргарита Вячеславовна, словно отдавая приказ к наступлению, и уже другим тоном добавила, осуждающе покачав головой: — Я вижу, сведений у вас не ах. А типа этого надо найти, как хотите. Но ведь сколько народа слетается к нам в сезон, вы же знаете. И конечно, все норовят к нам в гостиницу. Нет, это
