просто кошмар, вы поймите!
— Я понимаю, — улыбаясь, заверил ее Рощин.
— Так вот, начнём, — энергично вернулась к делу Маргарита Вячеславовна, но тут же снова отложила книгу. — Кстати, Ника. Вы же ближе к тем сферам. Скажите, когда мы уйдём из Афганистана? Мои соседи получили похоронку. Это далеко не первая, имейте в виду. Такой славный был мальчик, — она вздохнула. — Так когда же? Только не говорите «скоро», говорите, когда.
— Я вам даже «скоро» не могу сказать, — неохотно ответил Рощин, не собираясь обсуждать такой вопрос с Маргаритой Вячеславовной.
— Хорошо. Начнём с июня, — она в третий раз взялась за свою книгу. — И оставим большую политику. Тут мы с вами ноль, чтоб вы знали.
— Начнём с июня, — сухо согласился Рощин. Маргарита Вячеславовна повела пальцем сверху вниз по странице открытой книги, приговаривая про себя:
— Этот нет… этот нет… ну, этот, безусловно, нет… И этот тоже, все бы такими были… Может быть, этот? — Маргарита Вячеславовна заколебалась. — Похож… А эта пара?.. Хотя пара отпадает, так я понимаю? — Она посмотрела поверх очков на Рощина.
— Да, — согласился тот. — Они не расписаны.
— Ну, так безусловно отпадают. Пойдём дальше…
Так, время от времени задерживаясь на ком-то, она листала большие, исписанные страницы регистрационной книги и в конце концов объявила:
— Вот вам оба месяца. Ничего не подходит, как видите.
— Может быть, посмотрим молодых одиноких женщин? — улыбнулся Рощин. — Сами знаете, гостиница переполнена, люди устраиваются по-всякому.
— Ах, вы намекаете? — тонко усмехнулась Маргарита Вячеславовна. — Что ж, пробежимся ещё раз. Хотя тут, как я понимаю, с приметами у вас ещё хуже?
— Что делать. Зацепка одна — ситуация.
— Да-да. Понимаю.
Однако такая ситуация Рощину отнюдь не улыбалась. Если этот Гарик официально устроил в гостиницу только свою подружку, а сам уже неофициально жил в её номере, то, даже установив этот незаконный факт, всё равно невозможно будет выяснить ни фамилию Гарика, ни прочие, обычные при регистрации сведения. А сам Гарик, выходит, ни в июне, ни в июле здесь не регистрировался.
— Были, конечно, и одинокие молодые женщины, — рассеянно говорила Маргарита Вячеславовна, заново проглядывая записи в книге. — Немного, правда… Вот. Но это не то… Вот ещё. Тоже не то… Вот, например. Какая прелесть. Вы бы видели её, Ника.
— И одна?
— Ну, вокруг молодых людей хватало, конечно. Был и друг. Словом, девочка прелесть. Но дура, к сожалению, — неожиданно жёстко заключила Маргарита Вячеславовна. — Я с ней разговаривала. О, мне, знаете, много не надо.
— А как её зовут? — насмешливо поинтересовался Рощин.
Но имя мгновенно насторожило его. Впрочем, за именем последовала и фамилия, и теперь уже всякие сомнения отпали. Да, Марина Буланова прожила здесь чуть больше двух недель с самого конца июня.
— К сожалению, — вздохнул Рощин, — если её другом и был тот самый прохвост, то установить его всё равно невозможно. А с другой стороны, зачем такой роскошной девушке беглый алиментщик, если так подумать?
— Вот если подумать, то можно догадаться, Ника. Я на вас удивляюсь, честное слово, — досадливо сказала Маргарита Вячеславовна и сняла очки, словно собираясь лучше рассмотреть своего недогадливого собеседника. — А какие у него деньги, вы не догадываетесь? А всякие безумства к тому же? Женщины это обожают, чтоб вы знали. И очень многое прощают, — она тонко усмехнулась.
— Всё это так, уважаемая Маргарита Вячеславовна, — с искренней досадой произнёс Рощин. — Всё это прекрасно, и деньги, и безумства. Но, повторяю, того мерзавца мы же не можем установить. Вы, например, помните, как он выглядел? Дайте его портрет хотя бы.
— Портрет… — задумчиво повторила Маргарита Вячеславовна, посмотрев на потолок. — Пожалуйста. Такой высокий. Прекрасная фигура. Волосы тёмные, вьющиеся, лицо круглое, широкий нос, большой рот, полные губы. Глаз не видела, очки тёмные носил. Словом, такой, знаете, стильный, обаятельный негодяй. И всё крутил головой, от женщины к женщине, от женщины к женщине. Он это, он. Я их по повадке определяю, павианов.
— Всё это хорошо, — улыбнулся Рощин. — Но фамилия, адрес? У кого теперь узнаешь, вот беда. Уже нет ни его, ни её.
— Но кое-кто есть другой, — хитро усмехнулась Маргарита Вячеславовна. — Посидите, Ника, я вам его покажу.
Рощин снова насторожился, однако виду не подал и равнодушно пожал плечами, словно лишь уступая просьбе.
— Он был в их компании, — пояснила Маргарита Вячеславовна. — И вчера, представьте, появился снова. Не часто ли?
— Пожалуй.
— Ну, посидите, посидите. Он где-то
