и всё сделает. Нам надо, чтобы он Гарика вызвал. Без шума, вот что главное. А уж мы его в коридоре подождём. Как полагаешь? — обратился Виталий к Денисову. — Самое простое, по-моему.
— А второго выхода там нет, из той комнаты? — спросила Лена.
— Неизвестно, — пожал плечами Валя. — Это ведь какая-то подсобка при кухне. Так что всё может быть.
— Неважно, — сказал Коля Захаров. — Ведь метр вызовёт его в коридор.
— Именно что, — согласился Виталий. — Итак, быстро. Ты, Валя, с Николаем к той комнате. Персонала не стесняйтесь и не впускайте. Ты, Лена, дай сигнал всей группе захвата: операция начинается. А я сейчас подойду к той комнате, где они сидят, с Петром Степановичем. Всё. Выполняйте.
Мужчины поднялись со своих мест. Лена спросила:
— А где Откаленко?
— На улице, — ответил Валя. — Ну пока.
— Пока, мальчики.
Виталий направился в глубину зала, расспрашивая встречных официантов, не видели ли они метрдотеля. Разыскал он его за небольшим служебным столиком у входа в зал. Пётр Степанович сидел очень прямо и величественно, с чуть брезгливой гримасой читал какую-то ведомость. Столик казался слишком низок и хрупок для его громоздкой фигуры. Виталию ещё издали был виден идеальный пробор в чёрных блестящих волосах, крупный нос и толстые роговые очки. Возле столика стояла полная женщина в белом халате и почтительно, терпеливо ждала, пока метрдотель прочтёт бумагу.
— Здравствуйте, Пётр Степанович, — холодно поздоровался Лосев, подходя к столику.
Метрдотель поднял голову.
— Чем могу служить?
— Это я вам объясню, когда останемся одни, — Лосев показал удостоверение. — Пройдёмте к вам в кабинет.
— Как угодно, — с деланным равнодушием пожал плечами Пётр Степанович, поднимаясь из-за стола, и сказал женщине, словно ища сочувствия, хотя она не могла прочесть удостоверение Лосева: — Ну вот, видишь? Придётся тебе подождать.
Они молча пересекли зал, лавируя между столиками. Впереди важно следовал метрдотель, за ним Лосев. Из зала они попали на кухню, миновали кафельно-белый коридор с какими-то службами по сторонам, где суетились люди в белых халатах и колпаках. Неожиданно за одним из поворотов Виталий увидел впереди тонкую фигуру Вали Денисова. Но тут Пётр Степанович открыл какую-то дверь и сипло, хотя и откашлявшись, сказал:
— Милости прошу.
В маленьком его кабинетике Виталий не стал терять время. Остановившись возле двери, он резко сказал:
— Вот что, Пётр Степанович. В ресторане находится преступник, которому вы тут проводы устроили. Это некий Гарик.
— Но позвольте… позвольте… — попытался что-то возражать Пётр Степанович, вид у него был совершенно обескураженный.
— Не позволю, — жёстко перебил его Лосев. — У нас нет времени. Если не хотите иметь дальнейших неприятностей, немедленно вызовите Гарика в коридор, под благовидным предлогом, конечно.
— Но… но этого не может быть… тут какая-то… ошибка… — растерянно пролепетал Петр Степанович.
Высокая, представительная фигура его как-то съёжилась и поникла, шеи не стало видно, плечи приподнялись, холёные щёки налились краской, а очки почему-то вдруг запотели, он их снял и, близоруко щурясь, стал протирать белоснежным платком и снова водрузил на побледневший нос.
— Пойдёмте, пойдёмте, — предложил Лосев всё так же сухо, но, задержавшись внезапно в дверях, спросил: — Из той комнаты только один выход?
— Один, — просипел Петр Степанович и снова откашлялся.
Виталий критически оглядел его.
— Придите же в себя, чёрт возьми, — раздражённо сказал он и снова спросил — Гости давно сидят?
— Почти два часа.
— Выпили много?
Пётр Степанович почему-то замешкался с ответом.
— Говорите, говорите, — насмешливо заметил Лосев. — Я же понимаю, что вы их там не держите на сухом вине и шампанском. Так много выпили, я вас спрашиваю?
— Порядочно, — выдавил из себя Пётр Степанович.
— В данном случае это неплохо. А что вы скажите сейчас Гарику?
— Чтобы… выбрал горячее сам. Он уже бывал на кухне.
— Смотрите, — угрожающе предупредил Лосев. — Осечки быть не должно.
Они вышли в коридор и направились к дальней двери, в стороне от которой виднелась фигура Денисова. Коли Захарова видно не было.
По сторонам коридора тянулись какие-то кухонные помещения, тоже отделанные белым кафелем, с огромными плитами, где шипели горелки, под потолком гудели вентиляторы, в других комнатах видны были широкие разделочные столы, в разные стороны уходили какие-то коридоры. Всюду сновали озабоченные, разгорячённые люди в белых халатах.
Виталий оглядывался на ходу. Привычное
