Игорь.
— А! — досадливо произнесла Лариса, но в ответ на какие-то свои мысли вдруг остро и враждебно взглянула на Игоря. — Да вы валяйте без подходов. Хотите знать, если у меня такой человек или нет, да?
— Допустим, хочу. Скажите?
— А вот не скажу. Ещё отнимете. И вообще… — Она вздохнула. — Это всё мечта. Место свободно.
Игорь внимательно посмотрел на неё, потом неожиданно спросил:
— Скажите, Лариса, вы помните золотой кулон, подарок Ноя Герасимовича?
— Да, — удивлённо произнесла Лариса. — Откуда… — И, опомнившись, жадно поинтересовалась: — Нашли, да? Это мой!
— Ну, если ваш, то опишите его, — усмехнулся Игорь.
— Пожалуйста. Он вот какой…
Лариса начала взволнованно и сбивчиво, но в конце концов всё же довольно точно описала кулон, преподнесённый Гариком Серковым своей легкомысленной подружке Марине Булановой. Под конец Лариса запальчиво спросила:
— Ну что? Скажете, не такой?
— Похож. И вам его, видимо, вернут. Надо будет, чтобы и Ной Герасимович его опознал.
— Опознает, не бойтесь, — угрожающе протянула Лариса. — Пусть попробует не опознать. Он тысячи три стоит. И потом, там надпись есть.
— Надписи уже нет.
— Стёрли! — зло воскликнула Лариса. — Ясное дело, если украли. — И тут же с любопытством спросила: — А вы его у кого нашли?
— А вам знакома такая фамилия — Журавский, Олег Дмитриевич?
— Журавский?.. — задумчиво переспросила Лариса, зажав между колен розовые ладошки и задумчиво глядя на потолок. — Где-то я слышала… Кто-то называл такую… Ох, не помню… Ах, да! — вдруг оживилась она. — Ну что вы, разве он мог украсть? Это же из кино мужчина.
— Ваш знакомый?
— Ноя Герасимовича. Так что это уж…
— Я и не говорю, что он украл, — возразил Игорь и снова спросил: — А Гарика знаете?
Лариса бросила на Игоря настороженный взгляд.
— Ну…
— Кулон оказался у него.
— Врёте, — грубо отрезала Лариса и нервно закурила новую сигарету.
— Зачем мне врать?
— Ну, тогда я ничего не понимаю. Чтобы Гарик… у меня… Не понимаю.
— Это другое дело, — согласился Игорь. — Ну а мы скоро, надеюсь, поймём. И тогда вам расскажем. Гарик, он, знаете, на многое способен. Вы его хорошо знаете?
— Ещё бы! — Лариса, не удержавшись, прыснула.
— Так чего вы удивляетесь? — Игорь, взглянув на часы, поднялся. — Надо идти.
— А как же кулон? — обеспокоенно спросила Лариса.
— Мы вас известим.
Они вышли в переднюю, и Игорь галантно распрощался. Однако интонации у обоих были теперь вполне деловые.
Игорь бегом спустился по лестнице. Что ж, воскресенье он провёл с пользой. Теперь предстоял весьма хлопотный понедельник.
Хлопотный понедельник оказался и у Лосева.
Предстоял допрос Серкова. Позиция у него была — всё отрицать. Правда, Виктор Анатольевич не пытался прижать его уликами. Правильно, это был разведочный допрос, первое знакомство, так сказать. И ещё деталь — Серков откуда-то знает его, Виталия. Интересно, откуда, от кого. Ведь они раньше никогда не встречались, память у Виталия хорошая.
Он сидел у себя в комнате, уже вызвав Серкова на официальный, по поручению следователя, допрос и в последний раз перебирая в уме все известные ему, с немалым трудом добытые, кстати, сведения об этом подлом парне. Виталий ощущал знакомое уже ему волнение. Так бывало всегда в последние минуты перед важным и трудным допросом. Ожидание предстоящей схватки обострялось ещё и тем, что вопрос «кто кого» тут решался отнюдь не однозначно. Бывали и неудачи, поражения, иногда досадные, глупые, из-за одного неосторожного слова, ошибочного вопроса или элементарного просчёта в тактике. Впрочем, иногда неудача оказывалась закономерной, когда просчёт допускался стратегический, когда, например, недооценивался противник и переоценивались собственные шансы на успех, собранные сведения и улики.
Но в последнее время Лосева всё больше беспокоило и другое. Новые идеи возникали в жизни, новые правила, процедуры, новые порядки, разумные, справедливые, демократичные, но… неудобные, непривычные и потому пугающие. Вот, например, сейчас предстоит, по существу, первый допрос Серкова, первый! И вдруг на нём будет присутствовать адвокат? Как в других странах. Так сейчас и у нас предлагают. Каково? Как это может подействовать на того же Серкова, предположим? Будет смелее, наглее или осторожнее? В некотором смысле адвокат, наверное, будет стеснять и его. А будет ли он стеснять Виталия? Ну ещё бы! Причём Виталий ведь вовсе не собирается нарушать закон. Не только бить заключённого, а такое случается, чего уж там говорить,
