Пять частей романа — это пять трагических судеб; пять историй о дружбе и предательстве, вере и вероломстве, любви и равнодушии, о том, как делаются в современной России Большие Деньги и на что могут пойти люди, когда Большие Деньги становятся Большой Пайкой; это пять почти документальных биографий, за которыми встает история новейшего российского бизнеса. Восемьдесят пять лет назад американский писатель Теодор Драйзер создал знаменитые романы «Финансист» и «Титан» о власти денег. «Большая пайка» — это дебют Юлия Дубова, первый роман о бизнесе, написанный непосредственным участником событий.
Авторы: Дубов Юлий Анатольевич
уважаемый Платон, нехорошо. Ну, мы люди свои, я вам сразу скажу — могут возникнуть вопросы. Не у нас, конечно, мы же все понимаем, а в другом месте. Чуете? — И Корецкий подмигнул Платону. Тот счел за лучшее промолчать.
— Ладно, — сказал замдиректора, выдержав паузу. — Комиссию собирать не будем, считаю, что мы договорились. Я ваше техзадание визирую. Обычно мы его сами на партком передаем, но в данном случае, — он снова улыбнулся, — берите.
Сами отнесете Лютикову. Удачи вам!
В результате Платон мгновенно получил подпись Лютикова и через неделю отправился на выездную комиссию райкома партии. Комиссия состояла из четырех человек: председателя, двух старичков и женщины непонятного возраста.
Сопровождал Платона сам Лютиков. Он представил Платона членам комиссии, коротко обрисовал цель поездки, сообщил, что партком рекомендует, и замолк.
— Какие вопросы будут к товарищу? — спросил председатель и, не дожидаясь реакции коллег, первый вопрос задал сам:
— Скажите, Платон Михайлович, вам до этого приходилось бывать в загранкомандировках?
— Нет, — честно признался Платон.
Члены комиссии оживились. Один из старичков, глядя куда-то в угол, произнес тихо, но внятно:
— Вообще-то нарушение. Первый выезд-и сразу в капстрану. Пусть партком выскажется.
Лютиков пояснил, что Проект существует уже давно, что рекомендуемый к выезду стоял у самых его истоков, что он досконально разбирается в проблематике, поэтому партком счел целесообразным рекомендовать.
Старичок потянулся к характеристике Платона и стал читать, шевеля губами.
— Не по форме составлена, — подвел он итог, дочитав до конца. — Вот тут написано: «Политически грамотен, морально устойчив». А надо писать, — голос его внезапно сорвался на фальцет, — «Политически грамотен». Точка. С красной строки. «Морально устойчив». Точка. С красной строки. «Делу Коммунистической партии беззаветно предан». Вы, товарищ, член партии?
— Нет, — ответил Платон.
В комнате повисла гнетущая тишина. Председатель торопливо задал очередной вопрос:
— Платон Михайлович, расскажите, пожалуйста, как вы готовитесь к поездке.
Этот коварный вопрос появился в репертуаре выездных комиссий сравнительно недавно. Отвечая на него, люди, недостаточно подготовленные к беседе, обычно несли всякую чушь — кто-то говорил, что дописывает доклад, кто-то сообщал, что изучает историю и культуру страны командирования, а одна девица, кажется, в Перовском райкоме, бухнула, что собирает чемоданы. Платон же, проинструктированный Лютиковым, ответил твердо, что завершает подборку материалов по всем пунктам технического задания, с тем чтобы по возвращении доложить о полном его исполнении, и уже приступил к их углубленному изучению.
Комиссия удовлетворенно зашевелилась.
— Еще вопросы будут, товарищи? — спросил председатель. — Нет? Хорошо. Вы, Платон Михайлович, свободны, а Николая Николаевича мы попросим на минутку задержаться.
Лютиков появился в коридоре через десять минут и поднял большой палец.
Вылет был назначен на субботу, а в четверг утром Платон уже получил билет на самолет и командировочные — по сто двадцать долларов в день на гостиницу, по двадцать долларов суточных и триста долларов на покрытие транспортных расходов.
В итальянских лирах. Вечером, зайдя к Ларри, Платон сказал:
— Все, еду. Лиры видел когда-нибудь? Ларри без особого интереса покрутил в пальцах цветастую купюру, вернул ее Платону и спросил:
— А паспорт тоже получил?
— Паспорт завтра, — ответил Платон. — Сказали к десяти подъехать.
— Так это ты еще никуда не едешь, — мрачно сообщил Ларри. — С бумажками советую быть поосторожнее. Не пришлось бы обратно сдавать.
— Брось, — отмахнулся Платон. — Все уже решено. Завтра прилетают с Завода, вечер не занимай.
Приехав к десяти утра в отдел внешних связей Президиума и отстояв очередь в паспортное окошко, Платон услышал:
— Платон Михайлович, а вы у куратора по Италии были?
— Это где? — спросил Платон.
— На втором этаже, вон туда по лестнице. Он должен передать нам распорядиловку, но еще не передал. Зайдите к нему, пожалуйста, попросите занести.
— А паспорт-то есть? — не удержавшись, спросил Платон, памятуя о словах Ларри.
— Да все есть! Еще вчера вечером привезли. Только побыстрее, прошу вас, а то мы скоро закрываемся до шестнадцати часов.
На лестничной клетке второго этажа Платон чуть не сбил с ног стоявшего у окна невысокого мужчину в сером костюме. От мужчины исходил какой-то невиданный заморский аромат.
— Извините,
