Большая пайка

пожалуйста, — сказал, не поворачиваясь, Платон и, завернув за угол, влетел в комнату, номер которой ему назвали в паспортном окошке.
Куратора по Италии в комнате не оказалось. Выяснилось, что час назад он куда-то вышел и обратно не возвращался. Ему уже несколько раз звонили, в том числе и от начальства, но найти не могут. Распорядиловка, о которой так хлопочет Платон, находится у него: он еще вчера должен был спустить эту бумагу на первый этаж, но, видимо, не успел. Много работы. Впрочем, никаких проблем быть не должно, если вы подождете — нет, нет, не здесь, вон там, в коридоре, — то с минуты на минуту он подойдет.
Платон просидел в коридоре больше часа. Ничего не произошло. На всякий случай он сбегал на первый этаж и убедился, что никакой распорядиловки к ним не принесли. Через пять минут окошко закрывалось. Платон вернулся наверх. Серая фигура продолжала маячить у окна. Платон решил больше не отходить от комнаты куратора, но, просидев еще час, понял, что попал в цейтнот — у него были запланированы две встречи, одну из которых он уже пропустил, а на вторую никак нельзя было опаздывать. Платон заглянул в комнату, сказал, что вынужден уехать, но к трем вернется, попросил напомнить о себе куратору, снова пробежал мимо человека в сером и, схватив такси, полетел в Институт.
В вестибюле административного корпуса он столкнулся с Элеонорой Львовной.
— Ну как, все в порядке? — спросила она, приветливо улыбаясь Платону.
— Куратора не могу поймать, — махнул рукой Платон. — Он какую-то дурацкую бумажку не передал, я из-за этого потерял полдня, к четырем придется опять ехать.
— А что вам сказали в паспортном? — поинтересовалась Элеонора Львовна. — Паспорт — привезли?
— Да привезли. Только без бумажки не отдают.
— Тогда не волнуйтесь. Если паспорт у них, значит, все в порядке. К четырем Платон снова приехал в Президиум. Распорядиловку по-прежнему не принесли. Не было и куратора, который, как выяснилось, появился через десять минут после отъезда Платона и тут же был вызван в какую-то инстанцию. На вопрос, передали ли ему просьбу ускорить перемещение распорядиловки со второго этажа на первый, Платон получил довольно холодный ответ, что передали. Без нескольких минут шесть мимо Платона в комнату быстро прошел человек. Как оказалось, это и был куратор.
— Я приехал утром за паспортом, — поздоровавшись, начал объяснять Платон, — но мне сказали, что от вас не поступила какая-то бумага. А ведь вылет завтра, и через полчаса здесь все закрывают…
— По вам нет решения, — сказал куратор, барабаня пальцами по столу и глядя в окно.
— Что это значит? — опешил Платон.
— Нет решения — не можем выдать паспорт, — туманно объяснил куратор, продолжая изучать природу.
— И что же мне теперь делать?
— Не знаю. Ехать домой. У вас в Институте есть отдел загранкомандирования?
Вот в понедельник и спросите их, что делать.
Платон вышел за дверь, как оплеванный. Посмотрел на часы. Вероятность застать Элеонору Львовну в Институте еще была, хотя и очень невысокая. Платон решил ехать — надо же выяснить, что происходит. По дороге его не отпускала одна мысль — где-то он уже видел этого куратора, причем совсем недавно. Только войдя в Институт, Платон понял, что показалось ему таким знакомым. Запах! Запах иностранного, дорогого то ли лосьона, то ли одеколона. Это куратор простоял на лестнице второго этажа все утро, пока Платон бегал, как наскипидаренный. Это его Платон чуть не сбил с ног. Платон два часа просидел под дверью, а куратор те же два часа торчал как столб у окна, только чтобы не заходить к себе в кабинет. Интересно, зачем ему это было нужно?
Элеонора Львовна, женщина добросердечная и отзывчивая, оказалась, к счастью, на месте, хотя уже собиралась уходить. Выслушав сбивчивый рассказ Платона, она заметно помрачнела.
— Странно, — сказала она. — Вчера все было в порядке. Вы, Платон Михайлович, поезжайте домой, а в понедельник мы выясним, что к чему.
Произнеся эти слова, она настойчиво замахала рукой, показывая Платону, что он не должен никуда уходить, а напротив — сесть на стул. После чего приложила палец к губам и потянулась к трубке.
— Сергей Федорович, — сказала Элеонора Львовна, — это Цветкова. Добрый вечер. Тут мы одного сотрудника в Италию направляем. На три недели. Я хотела бы узнать… Да, он… Поняла. Спасибо, Сергей Федорович. До свидания.
Повесив трубку, Элеонора Львовна выбралась из кресла и, не произнеся ни слова, направилась к двери, маня Платона рукой. Он двинулся за ней.
— Он мне сказал, — шепотом произнесла Элеонора Львовна, когда они оказались в коридоре, — переверните объективку!
— А что это значит? — тоже шепотом