Большая пайка

с Элеонорой Львовной.
ВП встал из-за стола, подошел к двери, приоткрыл ее и крикнул в коридор:
— Лиза, принеси-ка нам чайку и чего-нибудь погрызть. Потом снова сел в кресло и сказал Платону:
— Не для обсуждения, конечно, но покойник Осовский хоть и недолюбливал вас, однако никогда так себя не вел. Никогда и ни при каких условиях. Скажу вам прямо, ситуация непростая. Тут надо серьезно подумать.
Размышления академика продолжались до тех пор, пока на столе не появились стаканы с чаем, сахарница и блюдце с печеньем. Когда дверь закрылась, ВП продолжил;
— Он ведь заходил ко мне в начале недели. Понимаете, о ком я? И говорит:
«Вы знаете, он очень рвется в эту поездку. Очень». Это про вас. И смотрит на меня. Я, говорит, такую ответственность на себя не брал бы.
— А он вам не передал, как мы с ним беседовали? — перебил Платон. — Он же мне прямым текстом сказал — как мне не стыдно, дескать, писать в техзадании такую чушь. А я ответил, что революций делать не хочу — мне ехать надо. Тут-то он мне и заявил, что я вроде как факт поездки ставлю выше цели поездки — или что-то похожее. И это, мол, очень подозрительно.
— А вы вообще думайте, когда с людьми беседуете, зачем и с какой целью они слова говорят, — посоветовал академик. Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
— Напомните, Платон Михайлович, — сказал ВП, все еще не открывая глаз, — у вас допуск оформлен?
— По второй форме, — ответил Платон. — Уже четыре года. Тогда всем оформляли, кто в Проекте. Академик открыл глаза.
— И еще один вопрос, вы уж извините, что задаю. Вы — меня — не подведете?
Проблем не будет? Не дождавшись ответа, ВП сказал:
— Ладно. Давайте заканчивать. Вы в понедельник на работе будете? Зайдите ко мне часиков в одиннадцать.
Зайти к ВП в назначенное время Платону не удалось. Прямо с утра позвонила Элеонора Львовна и сказала, что ему надо срочно поехать в Президиум, забрать там паспорт и поменять билеты — вылет завтра. Но по дороге попросила заглянуть к ней. Когда Платон появился у Элеоноры в кабинете, она еще раз повторила то, что сказала по телефону, а потом вышла с ним в коридор и прошептала:
— Вы знаете, я очень рада, что все получилось. Желаю вам!.. Вечером Платон встретился с Ларри.
— Классный мужик, — сказал Ларри, имея в виду ВП. — Ты понял, что едешь под его личное поручительство? Сейчас таких стариков уже почти не осталось.
Слушай, у него предки не из Грузии?
— Да ладно тебе, — улыбнулся Платон. — Ты мне вот что скажи. Мы ведь этого так не оставим? Ты сделаешь, как договорились? Ларри полез в карман пиджака.
— Вот. Завтра «Красной стрелой» туда. День на месте и сразу же обратно.
— Ты ему звонил?
— А как же! Он тебе привет передал, сказал, что ждет. На следующее утро, уже находясь у паспортного контроля, Платон зачем-то обернулся, и ему показалось, что где-то у барьера, по ту сторону таможни, мелькнула знакомая рыжая шевелюра. Когда через десять дней он позвонил Ларри из Италии, то сразу спросил:
— Слушай, старик, я когда улетал, мне показалось… Ты, случайно, не был в Шереметьево?
— Ну был, — признался Ларри. — Хотел увидеть, что ты улетел. А ты за этим и звонишь? Тебе про Ленинград неинтересно?
— Конечно, интересно.Расскажи.
— Ага, вот прямо сейчас я тебе все по телефону и расскажу. Приедешь — сам увидишь.
— Ты только скажи, получилось или нет.
— Еще как получилось. Тут у меня одна бумажка лежит — ей цены нет. А от того, что в Институте происходит, — ты просто офигеешь.
Ларри ездил в Ленинград, чтобы встретиться с Федором Федоровичем — тем самым, с которым Платон и все остальные познакомились на школе-семинаре, где товарищ из органов осуществлял общее руководство протокольными мероприятиями и надзор за контактами с иностранными коллегами.
Личный контакт произошел ближе к вечеру — в ресторане, который назвал Федор Федорович.
Ленинградский знакомец долго изучал содержимое кейса, привезенного Ларри.
— В Грузии этот коньяк подают только в двух местах, — объяснил Ларри. — Его даже в буфете ЦК нет. А это вино от моих очень близких друзей. Если будете в Грузии, я дам адрес. И еще — Платон просил передать вам пакет.
В пакете от Платона лежали томики Булгакова, Андрея Белого и Бальмонта.
— Большое спасибо, — растроганно сказал Федор Федорович. — Ну, как там ваш знаменитый Проект?
Ларри начал рассказывать. Из его слов следовало, что Проект вышел на качественно новый уровень, превратившись чуть ли не в межотраслевую программу государственного значения. В нее вовлечены огромные научные силы и фантастические ресурсы. А теперь осуществляется давно запланированный прорыв на международном