Большая пайка

начале, радушно поздоровался с Мусой и Виктором и сказал:
— Я здесь зачем? Теишвили здесь не нужен. Витю Платон назначил. Муса вызвался вести эту работу, пусть ведет. Я не в курсе, счета не мои. Мне все это по-другому представлялось, что уж теперь… Я пойду.
За годы знакомства с Ларри Теишвили Виктор привык к тому, что раздвигающая желтые усы добродушная улыбка вовсе не обязательно служила признаком хорошего настроения. Для людей понимающих она была чем-то вроде сирены сигнализации, срабатывавшей в случае несанкционированного проникновения на тщательно охраняемую территорию.
«Зря это он, — подумал Виктор, провожая Ларри взглядом. — Одно ведь дело делаем. Нашел, что делить…»
Марк завелся с первых же слов. Он бушевал, как осатаневший от вынужденного безбрачия павиан. Муса, едва сдерживаясь, терпел, но когда Марк в очередной раз провозвестил, к каким грандиозным потерям приведет эта бесконтрольная авантюра, и прозрачно намекнул, что ежели в одном месте убудет, то в другом непременно прибавится, причем понятно где, Муса вскочил и обрушил на Марка поток отточенной еще во времена детства и отрочества ругани.
— Пошел вон отсюда, — закончил он. — Если что, я отвечу. Попробуй еще раз хоть словом намекнуть, что тут кто-то ворует, — я тебе башку откручу. Без предупреждения. А ты, Платон, тоже даешь. Мы что, только вчера познакомились?
Витьку не знаешь? Наверняка он этих своих… как они там называются… досконально проверил. Проверил, Вить? Ну вот. И правильно, что не рассказывает.
Значит, серьезные люди.
— А если он ошибся? — тихо спросил Платон, размышляя о чем-то.
— Пошли бы все к черту! — не выдержал Виктор. — Хватит с меня. Я вам один автовоз привез? Привез. Растаможил? Растаможил. Половину уже продал. Деньги пошли к Штойеру. Дня через два можете поинтересоваться. И точка на этом!
Цейтлин все лучше всех знает, пусть он и втаскивает остальные машины. Хотите тут еще месяц коллективное мнение вырабатывать — валяйте Милости прошу. Только без меня.
— Так, — сказал Платон. — Стоп. Все сели. Я должен знать всю схему. Лично я. Тогда и решим.
— Тоша, — Виктор развел руками, — уволь ты меня от этого, заради бога. Мне еще не хватает, чтобы ты что то знал! Да если я тебе хоть одно слово на бумажке напишу, ты эту бумажку уже через полчаса потеряешь. Первый раз, что ли?
Клянусь, эти ребята не зря секретничают. Я им железно обещал — никому и ничего.
Что ты от меня хочешь? Ну давай, я уйду на фиг. Нет у меня другого выхода.
— Хорошо, — сказал Платон. — А ты сам не знаешь, что когда начинают секретничать, то вслед за этим либо деньги пропадают, либо приходят эти.. бритоголовые? Тут же все, что угодно, может быть. Не знаешь? Или не подумал?
— Мы можем вдвоем поговорить? — спросил, помолчав, Виктор. Когда Муса и Марк вышли, Сысоев подсел к телефону и набрал по мобильному Сашу Пасько.
— Тут небольшая проблема, Саша, — сказал он. — Наш главный хочет знать, с кем я работаю. Просто за горло берет.
— Понятный вопрос, — без удивления отреагировал граф Пасько. — Как ему позвонить?
Виктор назвал номер Платона, попрощался и положил трубку.
— Ты что, Марика не знаешь? — спросил он. — Или тебе непонятно, из-за чего весь сыр-бор?
— Ты мне лучше объясни, на кой черт ты поперся к Мусе? Ларри обиделся насмерть.
— А что я мог сделать? Марик просто под дверью караулил, чтобы на контракт печать не поставили. Тебя не было. Ларри не было.
— Надо было сесть на самолет, полететь в Германию и там все решить с Ларри, — разъяснил Платон. — Тогда все было бы нормально. А так ты сам себе понасоздавал… черт знает что. Я сколько раз говорил, что в бизнесе мелочей не бывает? Тыщу раз! Если бы я так же подходил к отношениям с людьми, мы бы до сих пор с хлеба на воду перебивались.
Зазвенел звонок. Платон схватил трубку.
— Э-э… здравствуйте, — произнес он, и на лице его изобразилось изумление. — Здравствуйте… очень приятно… да… да… спасибо большое… спасибо вам за звонок… до свидания.
Повесив трубку, он какое-то время смотрел в окно, барабаня пальцами по столу, потом схватил листок бумаги, нацарапал на нем несколько слов и протянул Виктору.
— Этот?
Виктор прочел и кивнул.
— Ничего себе… — протянул Платон. — Это интересно… Очень интересно.
Ладно. Давай так. Со всеми вопросами — только ко мне. Марку я скажу, чтобы отстал. И попробуй урегулировать с Ларри.
Еще какое-то время Марк пытался вскочить на подножку уходящего поезда — вызывал директоров, пытался выведать у них, что, собственно, происходит, тормозил платежи, периодически забрасывал факсами Штойера, интересуясь прохождением денег, — но поезд