Большая пайка

дороже.
Виктор дернул плечом.
— Нам за столько продавали. Что мы должны были делать — просить, чтобы нам продали подороже?
— Вот именно.
— Это почему же?
— А потому, — принялся наставительно объяснять Корецкий, — что вы фактически оказались соучастником преступной сделки по ввозу и реализации товаров без уплаты установленных государством налогов. Поэтому товары подлежат изъятию и обращению в доход государства, а на вас будет наложен штраф в размере их стоимости. И еще. Поскольку сделка совершалась в особо крупных размерах, то это повлечет за собой также уголовную ответственность. Теперь понятно?
— Был президентский указ, — напомнил ему Виктор. — Могу представить ксерокопию.
— Не надо, — отмахнулся полковник. — Не надо шуточки шутить. Льготы были даны общественной организации, а не вам. Это они должны были деньги зарабатывать, для решения уставных задач.
— Так они и зарабатывали, — согласился Виктор, в душе помянув добрым словом Беленького и графьев, заставивших его гнать все деньги на счет Ассоциации. — Мы всю выручку переводили им. Себе только три процента оставляли — накладные расходы. Это очень легко проверяется. Могу показать все документы.
Судя по безразличию, с которым Корецкий выслушал ответ, он не явился для него неожиданностью.
— А вот про эту бумажку вы ничего не хотите сказать? — спросил он, перебрасывая Виктору вынутый из папки листок.
Виктор взглянул и почувствовал, что сердце ухнуло куда-то в пятки. Руки покрылись противным холодным потом, под ложечкой засосало. На листке его собственным почерком было написано: «Дорогой Паша! Сообщаю тебе реквизиты, по которым надо отправить согласованную сумму. Туда же должна поступать стоимость машин и наша часть маржи. Привет ребятам».
Ниже приводились реквизиты одного из счетов Ронни Штойера.
— Так, — удовлетворенно произнес полковник, заметив реакцию Виктора. — Значит, говорите, всю выручку платили Ассоциации? Ну-ну. А теперь что скажете?
Кто же кому все-таки платил?
Виктор отвел взгляд от Корецкого и уставился в окно. Полковник выждал паузу.
— Ладно. Пойдем дальше. Эта бумажка вам знакома? Эта бумажка тоже была знакома. Дней десять назад Виктор вместе с Беленьким подводили промежуточные итоги совместной деятельности и зафиксировали наличие инфокаровской задолженности в размере почти трех миллионов долларов. По настоянию Виктора здесь же было отмечено, что «Инфокар» погасит задолженность к Новому году за счет очередных поставок машин.
— Мы договорились, что рассчитаемся, — сказал Виктор, снова отводя глаза к окну. — Из будущих поставок.
— Из каких это будущих поставок? — с явным удовольствием спросил Корецкий.
— Вы и дальше собирались обманывать государство? Разбазаривать бюджетные деньги? Вы что думаете, я не в курсе вашей аферы с компенсацией таможенных платежей? Между прочим, уже имеется запрос прокуратуры — что это за компенсации и почему все расчеты ведутся через неизвестно какой банк. А высшую меру за хищения в особо крупных размерах никто еще до сих пор не отменил. Это вам известно?
Сысоев промолчал. Ему очень хотелось запулить чем-нибудь тяжелым в голову этому шуту, начальник которого как раз и пропихивал президентский указ по льготам, но Виктор терпел, понимая, что от дыры в голове собеседника его положение не улучшится.
— Короче, так, — сказал Корецкий, не дождавшись ответа. — За вами должок.
Три миллиона. Мы еще потом разберемся, что это у вас за счета в Европе, откуда они взялись и все такое, а вот три миллиона чтобы к понедельнику были. Мне прекрасно известно, что вы их можете сюда принести и вот на этот стол положить.
Наличными. Так и передайте Платону Михайловичу. И Ларри Георгиевичу. И Марку… как его… Цейтлину. Привет им, скажите. От полковника Корецкого.
— Я могу идти? — спросил Виктор, вставая. Корецкий махнул рукой.
— Идите. Вас проводят до ворот. А я с вами прощаюсь. До понедельника.
От Кремля до офиса на Метростроевской Сысоев шел пешком. Он ожидал чего угодно, но только не такого наезда. По сравнению с той информацией, которая оказалась в руках у Корецкого, требование выплатить три миллиона наличными представлялось совершенно несущественным. И надо полагать, этот сукин сын вывалил на стол далеко не все, что у него есть в запасе. Главное — он делает свои пакости прямо-таки с садистским удовольствием, можно сказать, с пионерским азартом. Неужели до сих пор помнит ту старую историю с Викой? Сволочь, какая сволочь! И ведь не успокоится, пока не угробит «Инфокар». Как хотелось бы узнать, что еще у него в папке…
Стоп! Виктор резко остановился, пропустив