Большая пайка

Леня выпил. — До вечера.
— Ладно, — сказал Ахмет жмущемуся у двери бритоголовому, когда дверь за Леней закрылась. — Я вижу, ты порядки знаешь. Можешь сесть. Сколько у тебя людей? — продолжил он, когда бритоголовый покорно пристроился на краешке стула.
— Все, которые здесь? М-да. Набрал шантрапу. Выбери трех поприличнее, я их возьму на работу. Пусть здесь покрутятся. Положу я им, — Ахмет задумался, — по пятьсот баксов в месяц. Договоримся так. По двести баксов им плачу я.
Оставшиеся Леня будет тебе передавать, дальше сам разберешься. Понял?
Бритоголовый кивнул.
— Дальше так. Я тебе сказал через час приехать. А тебя полтора не было.
Мое время три штуки в час стоит. С тебя получается тыща пятьсот. Значит, за первый месяц ничего не получишь, за второй — соответственно, часть. А потом, как я обещал. Понял?
Убедившись в покорности бритоголового, Ахмет изобразил улыбку и скомандовал:
— Подойди сюда.
Он протянул бритоголовому граненый стакан с водкой.
— Выпей. У тебя тяжелый день был.
— Я не пью, — промямлил бритоголовый, — у меня режим… Ахмет вопросительно взглянул из-под сползшей на глаза папахи. Бритоголовый судорожно сглотнул и опорожнил стакан.
— Хорошо, — одобрил Ахмет, откидываясь в кресле. — Иди пока…
Цена вопроса — Вот так все и было, — рассказывал Ахмет вечером Мусе и Ларри, сидя за столом в инфокаровском офисе. — Я на него только посмотрел, он сразу обкакался.
Я как крикну — пошел вон отсюда, он — раз! — и нету. И через пять минут все вернули. Машины вернули, Леонида вернули.
Муса и Ларри слушали молча.
— А вы сразу — машины отдавать, деньги платить… — продолжал Ахмет. — Я же сто раз говорил — если что, я всегда «Инфокар» прикрою. Любому башку отверну, пусть только сунутся. Солнцевские, ореховские, подольские — мне все равно. Вот так я сижу, вон там он стоит. Только он хотел сесть, я как крикну.
Он вскочил, стоит и трясется. А потом, когда Леонида привезли, я так сыграл, так сыграл, — Ахмет закрутил головой, — будто это все мое, будто я хозяин, Леонида оштрафовал, всех разогнал. Они теперь понимают, что хотели у меня деньги отнять. Знаете, как перепугались!
Ахмет долго еще ходил по кругу, вспоминая, как он сидел за столом и ел икру, а незадачливый налетчик переминался с ноги на ногу, как он влил в него стакан водки, как завербовал трех неплохих пацанов и обеспечил складу спокойное существование за полторы тысячи в месяц… Потом Ахмет выдохся и перешел к главной теме.
— Ларри Георгиевич, уважаемый, — начал он, поблескивая глазами. — У меня есть большая просьба. Пообещай, что не откажешь.
— Дорогой! — Ларри растопырил усы. — Как тебе можно отказать!
— Нет, ты пообещай, — не отставал Ахмет. — Скажи — все сделаю.
— Для тебя, дорогой, все сделаю. Как для лучшего друга. Ахмет придвинулся поближе к столу.
— Очень трудно стало работать. Станция здесь, станция там, стоянки в разных местах. Если что, пацаны могут просто не успеть доехать. Надо обеспечить транспортом.
— А что, — спросил Ларри, продолжая радушно улыбаться, — разве не хватает машин? В прошлом месяце я тебе пять машин выписал, в позапрошлом три. У тебя сейчас восемнадцать машин. Я не ошибаюсь?
— Ай! — Ахмет с восторгом ударил себя по коленям. — Какой человек! Все помнит! Дай я тебя обниму. — Обняв Ларри, он продолжил:
— Видишь, как получается — к Леониду сегодня целый час ехал. Из центра. А если пацаны поедут откуда-нибудь с окраины? Сколько времени уйдет? Надо обязательно еще четыре машины.
Через полчаса, приняв во внимание, что две машины Ахмет сегодня вернул, было решено передать их ахметовской братве.
Ахмет выставил вперед руку и загнул палец.
— Еще хочу попросить. Можно одну машину лично для меня?
— Погоди, погоди, — заинтересовался Ларри. — У тебя же есть «мерседес».
Зачем тебе «Жигули»? Ахмет потупил глаза.
— Я жениться хочу. Познакомился с девушкой. Знаешь, какая? О! Идет по улице — все оглядываются. Я ей говорю, такая девушка не может пешком ходить.
Раз ее прокатил, два прокатил. Каждый день не могу, работы много. Вот сегодня.
Я поехал Леонида спасать, она целый день дома сидит, плачет, ей в парикмахерскую надо, а я ей не разрешил на улицу выходить. Пожалей девушку.
Когда о машине для невесты Ахмета договорились, Ахмет загнул второй палец.

— Ларри Георгиевич! Еще хочу попросить. Ты не обижаешься? Убедившись, что на лице Ларри сохраняется невозмутимо доброжелательное выражение, продолжил:
— Понимаешь, она водить не умеет. Хочу тебя попросить, чтобы ты взял на работу водителя. Который