Пять частей романа — это пять трагических судеб; пять историй о дружбе и предательстве, вере и вероломстве, любви и равнодушии, о том, как делаются в современной России Большие Деньги и на что могут пойти люди, когда Большие Деньги становятся Большой Пайкой; это пять почти документальных биографий, за которыми встает история новейшего российского бизнеса. Восемьдесят пять лет назад американский писатель Теодор Драйзер создал знаменитые романы «Финансист» и «Титан» о власти денег. «Большая пайка» — это дебют Юлия Дубова, первый роман о бизнесе, написанный непосредственным участником событий.
Авторы: Дубов Юлий Анатольевич
Что у вас с машиной? Ах, карбюратор… И коробка передач через месяц из строя вышла? Понятненько… Где брали? В «Инфокаре»? Ну так он вам и ответит за все — и за карбюратор, и за коробку, и за моральный ущерб. По всей строгости российских законов. А с заводом пусть сам потом разбирается.
Инфокаровские юристы мотались по судам, проигрывая один иск за другим, а между тем армия судебных приставов шла клином по банкам, накладывая аресты на инфокаровские счета и безжалостно списывая по исполнительным листам случайно задержавшиеся там деньги. Этот шабаш продолжался до тех пор, пока Ларри, доведенный до бешенства комариными укусами, не реализовал хитроумную вексельную схему расчетов, при которой вся выручка зачислялась на счета специально созданного мини-казначейства — оно вроде бы не имело прямого отношения к «Инфокару», но проводило платежи по его указаниям. Исполнительные листы стали покрываться пылью и плесенью. Время от времени особо прыткие потребители, сопровождаемые судебными исполнителями и газетчиками, все еще возникали в центральном офисе, однако блеска надежды в их глазах уже не было.
Старая история с иномарками и Ассоциацией содействия малому бизнесу тоже подверглась реанимации. Работников прокуратуры сменяли следователи УЭП и РУОП, за ними в очередь шли сотрудники отдела по борьбе с таможенными правонарушениями, приходили люди с военной выправкой, как бы из контрольно-ревизионного управления Минфина, потом снова прокуратура, и опять — по тому же кругу.
Захирел центральный офис, в котором когда-то круглосуточно кипела жизнь.
Со смертью Цейтлина угасла последняя искорка лихорадочной, хотя и отчасти бессмысленной активности. Замолчали телефоны. Невостребованные служащие лениво подтягивались к половине десятого, пили кофе и чай, обсуждали последние новости и перспективы повышения зарплаты, посматривали на часы и к шести вечера расползались по своим делам. Военная дисциплина стала ослабевать даже в клубе: администраторы стали потихоньку выпивать с официантами и охраной и, пользуясь тем, что большую часть времени клуб пустовал, начали водить на халявные выпивку и закуску знакомых девочек.
Автостанции так и не оправились от налетов, последовавших за покушением на Платона и убийством Цейтлина. Черные тротиловые пятна проступали сквозь наляпанную кое-как штукатурку; асфальт, наспех положенный на ямы, трескался и проваливался. Падали обороты. Клиенты теперь за три версты обходили станции, меченные взрывами: машины все же свои, лучше отогнать их куда-нибудь подальше, где нет разборок; на «Инфокаре» свет клином не сошелся.
Осложнились отношения с партнерами. Штаб-квартиры «Даймлер-Бенц» и «Вольво» дружно усомнились в правильности прежней политики. Верно ли они сделали в свое время выбор? Так ли уж надо было делать ставку на «Инфокар» как на единственного партнера? Вон что творится с этим самым «Инфокаром» — пора подыскать себе кого-нибудь понадежнее, чтобы не остаться, как говорят эти чертовы русские, у разбитого корыта. И партнеры вежливо и тихо, дабы не обострять отношений, затрубили отбой. По автомобильному рынку прошел слушок, что «Даймлер-Бенц» нынче снова на выданье.
Впрочем, со всем этим еще можно было разобраться, если б только было кому.
Ларри разрывался на части, но физически не мог успеть всюду. Муса по-прежнему болел, хотя болезнь эта и вызывала у Ларри смутно осознаваемую тревогу, А больше никого не было, Цейтлин, Сысоев, Кирсанов, Терьян… Никого… Платон за границей. Ларри постоянно был с ним на связи, знал, что Платон рвется назад, но понимал также, что люди Фрэнка Эл Капоне и полковника Корецкого так просто его в страну не впустят. А без Платона бизнес рухнет как карточный домик. Выбор был понятен.
Нельзя воевать, если в доме твоем притаилась черная измена, ибо нет злее врага, чем старый друг. Развернув последние, истекающие кровью батальоны навстречу приближающемуся противнику, ты должен огнем и мечом истребить вражеские гнезда в тылу, потому что только надежностью и верностью тыла куется победа, и плох тот полководец, который, увлекшись надвигающейся битвой, позволит, чтобы в спину ему нанесли предательский удар отравленным кинжалом.
Оставался еще резерв главного командования, бесценный ресурс, неисчерпаемый источник сил. Завод! Флагман отечественной автомобильной промышленности, ни на минуту не останавливавший конвейеры даже в самое тяжелое время, когда российские рубли летели вниз, теснимые долларом и «черными вторниками»… Завод, наращивавший выпуск, несмотря на лавину неплатежей, захлестнувшую страну, и на равных говоривший с правительством…
