Пять частей романа — это пять трагических судеб; пять историй о дружбе и предательстве, вере и вероломстве, любви и равнодушии, о том, как делаются в современной России Большие Деньги и на что могут пойти люди, когда Большие Деньги становятся Большой Пайкой; это пять почти документальных биографий, за которыми встает история новейшего российского бизнеса. Восемьдесят пять лет назад американский писатель Теодор Драйзер создал знаменитые романы «Финансист» и «Титан» о власти денег. «Большая пайка» — это дебют Юлия Дубова, первый роман о бизнесе, написанный непосредственным участником событий.
Авторы: Дубов Юлий Анатольевич
на нет. Иногда Терьяну удавалось пересекаться с ребятами — обычно это были Платон, который при виде ввалившихся глаз Сергея почему-то очень веселился, и Ларри — тот поначалу не обращал особого внимания на состояние друга, но спустя какое-то время начал тревожиться.
— Сергей, — сказал как-то Ларри. — Ты еще полгода не женат. Ты на себя в зеркало давно смотрел?
— Утром, — буркнул Терьян. — Когда брился.
— Почаще смотри. Она тебя сжирает. Ты до сорока не дотянешь. Давай я тебя хорошему врачу покажу.
Но к врачу Сергей не успел: стало не до этого.
Перестройка вступила в новую фазу. Партия объявила о необходимости мобилизации инициативы масс и начале кооперативного движения. Из-под слоя нафталина была извлечена ленинская фраза о социализме как строе цивилизованных кооператоров.
Кооперативы, начинавшиеся, в силу исторической памяти, медленно и кое-где, в конце концов расплодились и стали лавинообразно заполнять единственную нишу, уготованную им всем предыдущим ходом развития. Ниша эта представляла собой скорее пропасть между государственными организациями, владевшими всеми видами ресурсов, и народонаселением, обладавшим чудовищной массой практически обесценившихся денег. По мостам, наведенным через эту пропасть еще в конце шестидесятых, в одну сторону текли ресурсы, а в другую — деньги, оседавшие в карманах фондодержателей. Время от времени государство спохватывалось и устраивало примерно-показательный демонтаж одного из мостов, распихивая по тюрьмам наиболее прытких мостопроходцев. Кооперативы представили собой идеальную сплошную проводящую среду, которая с определенного момента стала существовать на совершенно легальных основаниях и даже была освящена авторитетом вождя мирового пролетариата. Большие, средние и малые начальники срочно овладели лозунгом невинно, как тут же выяснилось, убиенного Николая Бухарина «Обогащайтесь!», засучили рукава и ринулись вперед. Началась концентрация дисперсно распределенного капитала.
Пропитанная духом партийности печать набросилась на пропаганду кооперативного движения с тем же неистовым энтузиазмом, с которым она когда-то воспевала появление новых колхозов, клеймила англо-американский империализм, поднимала боевой дух в годы войны, разносила в пух и прах безродных космополитов, отстаивала, а потом развенчивала повсеместное распространение кукурузы и квадратно-гнездового метода, боролась сначала за дисциплину, а потом за трезвый образ жизни. Флагманы экономической науки дружно припомнили новую экономическую политику двадцатых годов и стали в один голос предрекать в скором будущем небывалый экономический подъем. Легенды о не слезающих с тракторов и не вылезающих из забоев передовиках производства, как по мановению волшебной палочки, сменились святочными историями о бескорыстных неофитах кооперации, организующих пчеловодческие хозяйства, штампующих дефицитную посуду, возрождающих народные промыслы и открывающих повсеместно пункты общественного питания с исключительно доступными ценами. Все эти подвижники, как один, страдали от советских и партийных бюрократов, этих ретроградов и осколков командно-административной системы, которые еще не прониклись новыми веяниями и тормозили поступательное движение страны.
Словесная шелуха довольно плотно камуфлировала тот факт, что все ростки якобы рыночной и чуть ли не капиталистической экономики на деле обозначали беспрецедентный по массовости и напору прорыв нижних и средних слоев чиновничества к наглому и бесконтрольному набиванию карманов. «Цивилизованные кооператоры», которых на каком-то съезде писатель-депутат Василий Белов пренебрежительно обозвал «городскими спекулянтами» и которые в мгновение ока попали под прожектор общественного внимания, стяжали презрение интеллигенции, ненависть полоумных ортодоксов и настороженное отношение большинства населения, — эти кооператоры были не более чем потемкинским фасадом, за которым осуществлялась гигантская, невиданная в истории перекачка всего, что представляло хоть какую-то ценность, в лапы номенклатуры, ошалевшей от открывшихся возможностей.
Впрочем, потемкинский фасад исполнял не чисто декоративную роль.
Мигрирующие через него ресурсы, опять же в соответствии с основными физическими законами, уменьшались в объеме, частично расходуясь на преодоление трения и на поддержание фасада в жизнеспособном и пригодном для исполнения маскировочных функций состоянии. Если некоторые декоративные элементы с течением времени проявляли тенденцию к резкому увеличению трения,
