Пять частей романа — это пять трагических судеб; пять историй о дружбе и предательстве, вере и вероломстве, любви и равнодушии, о том, как делаются в современной России Большие Деньги и на что могут пойти люди, когда Большие Деньги становятся Большой Пайкой; это пять почти документальных биографий, за которыми встает история новейшего российского бизнеса. Восемьдесят пять лет назад американский писатель Теодор Драйзер создал знаменитые романы «Финансист» и «Титан» о власти денег. «Большая пайка» — это дебют Юлия Дубова, первый роман о бизнесе, написанный непосредственным участником событий.
Авторы: Дубов Юлий Анатольевич
через неделю. Или через месяц. Объяснить, почему кончится и почему не сразу?
Бенцион Лазаревич почему-то развеселился:
— Ну объясни. Только так, чтобы я понял.
Он откинулся на спинку стула, предвкушая потеху.
Ларри не спеша полез во внутренний карман пиджака и достал сложенную вчетверо газетную вырезку.
— Вот этой бумажке три недели от роду. Тут напечатано постановление. Я его читать не буду, так перескажу. Кооперативы могут покупать у государственных организаций любую продукцию, любое сырье. Только три недели назад цены для всех были одинаковые, а теперь для кооперативов установлены в пять раз выше.
Бенцион Лазаревич расхохотался:
— Ты что ж думаешь, мы с Семеном это не читали? Или не знаем, как это обходить?
— Наверняка читали, — кивнул Ларри. — И знаете, как обходить. Беда в том, что и я знаю. И все знают. В том числе ОБХСС. Рассказать?
Бенцион Лазаревич перестал смеяться и оперся локтями на стол.
— Ну, если ты такой умный, то расскажи. А я послушаю. Ларри улыбнулся и погасил сигарету.
— Я расскажу. Только мы договоримся. Если я ошибусь и расскажу не то, что вы придумали, я плачу вам пятьсот рублей. — Он вынул из кармана и положил на стол пухлый бумажник. — А если угадаю, — Ларри сделал вид, что задумался, — вы платите за этот стол.
В глазах у Бенциона Лазаревича мелькнула мгновенная настороженность, но тут же исчезла.
— Ладно, замазали. Рассказывай. Ларри налил себе вина и начал:
— Вы из чего свои трусики строчите? Ну, скажем, из гипюра. Значит, главк получает на склад гипюр. На складе его съедают мыши. Главк его уценивает. В пять раз. И продает вам некондицию. В пять раз дороже, как по постановлению положено. Все дела! У вас получается так на так. Только начальнику главка приходится чуть больше отстегивать наличными. Правильно?
Бенцион Лазаревич посмотрел сначала на Семена Моисеевича, потом на Ларри и промолчал. Ларри, наблюдая за выражением его лица, медленно взял со стола бумажник и снова убрал его в карман.
— В Грузии такие штуки уже сто лет делают. Без всяких кооперативов. Дальше рассказывать? Бенцион Лазаревич кивнул.
— Приходит в главк проверка, — продолжал Ларри. — Почему приходитневажно. Кому-нибудь не додали, кого-то обидели. С кем-то, — он сделал паузу, — не договорились. Смотрят акты уценки, смотрят — кому ушла некондиция. Если вы с начальником каждые две недели рассчитываетесь, вас возьмут через две недели.
Если каждый месяц — значит, через месяц. Если вы первую некондицию уже взяли, можете начинать сушить сухари. Взяли?
Бенцион Лазаревич ничего не ответил, но Ларри понял, что некондицию они взяли.
— Что вы можете предложить? — спросил Семен Моисеевич неожиданно охрипшим голосом. — Если это шантаж, то я официально заявляю — этот фокус не пройдет.
— Дорогой! — Ларри широко развел руки. — Зачем шантаж! Не говори такие слова. Вам нужна совершенно легальная схема, а не шахер-махер. Мы дадим легальную схему. Вам нужно кормить главковское начальство? Зачем связываться с наличными? Мы дадим чистую схему. У вас есть бизнес, производство, канал поставок, каналы сбыта — все есть. Только надо это правильно отстроить. А когда я вам предлагаю вариант, вы говорите, что у вас нет проблем. Кино смотрели? Ну, то самое, с Высоцким? Помните, там говорят: «Самое дорогое на свете — это глупость и жадность, за них дороже всего платить приходится»? Как раз ваш случай.
— Ваши условия? — спросил Бенцион Лазаревич, переходя на «вы»
Ларри положил руки на стол ладонями вверх.
— Мы работаем с половины.
Кооператоры дружно возмутились. Пятьдесят процентов в уже налаженном, безотказно функционирующем деле было цифрой невиданной, не имеющей никакого оправдания и обоснования. Что, в конце концов, думает о себе этот рыжий нахал?!
— Вы меня не поняли, — терпеливо объяснил Ларри. — Мы на ваше дело не замахиваемся. Я говорю о простой вещи. Сейчас вы занимаетесь элементарным криминалом. Я же говорю о постановке дела на совершенно законные рельсы и его расширении. Вот от этого надо считать половину.
Еще немного посопротивлявшись, Бенцион Лазаревич и Семен Моисеевич согласились. Двигало ими, в основном, любопытство — интересно было, что могут придумать эти молокососы. И за удовлетворение чисто человеческого любопытства вполне можно было пообещать половину от мифического увеличения прибылей.
— И когда же вы нам расскажете, как надо делать деньги? — иронически спросил Бенцион Лазаревич, расплачиваясь по счету.
— Через два дня, — спокойно ответил Ларри. — После того, как вы, — он начал загибать пальцы, —
