Пять частей романа — это пять трагических судеб; пять историй о дружбе и предательстве, вере и вероломстве, любви и равнодушии, о том, как делаются в современной России Большие Деньги и на что могут пойти люди, когда Большие Деньги становятся Большой Пайкой; это пять почти документальных биографий, за которыми встает история новейшего российского бизнеса. Восемьдесят пять лет назад американский писатель Теодор Драйзер создал знаменитые романы «Финансист» и «Титан» о власти денег. «Большая пайка» — это дебют Юлия Дубова, первый роман о бизнесе, написанный непосредственным участником событий.
Авторы: Дубов Юлий Анатольевич
будем оставаться вместе. Мы ведь не просто знаем друг друга черт-те сколько лет, мы вместе выросли. И жили на глазах друг у друга. Мы знаем, что каждый из нас сделает через минуту, через час, через день. Я не буду говорить о дружбе и всем таком. Мы не друзья, мы — больше. Мы — одно целое. Мы — это целый мир, со своими правилами, со своими законами, своими радостями и своими бедами.
И я хочу, чтобы мы сейчас выпили за этот мир, и за эту радость, и за беды тоже давайте выпьем, потому что без них все равно не бывает, но настоящей беды, когда кто-то из нас повернется спиной к другим и забудет об этом нашем братстве и о том, кто мы друг для друга, у нас не будет никогда.
Он долго еще говорил, глядя куда-то в угол и вертя в руках рюмку, из которой выплескивалась водка, и в голосе его звучало непонятное удивление — будто он сам не ожидал этих слов, и говорились они сами собой, помимо воли.
Когда Платон закончил и, выпив то, что оставалось в рюмке, сел, глядя перед собой все теми же удивленными глазами, за столом установилась абсолютная и не прерываемая ничем тишина.
Муса, простоявший все время, пока Платон говорил, у проигрывателя, вполоборота к столу, поставил рюмку на подоконник, подошел к Платону, молча обнял его и вернулся на свое место…
…Разбор полетов затянулся за полночь. Еще в семь утра Платон, предупрежденный о планируемом правительством обмене пятидесяти-и сторублевых купюр, дозвонился всем директорам стоянок и строго-настрого предупредил, чтобы вся сегодняшняя выручка, до последней копейки, была сдана в банк до конца дня.
А кассовые остатки свести либо к нулю, либо к минимуму. Нет, к нулю! Причины Платон объяснять не стал и рассказал об этом только Ларри, которого отловил в «Инфокаре» днем.
— А ты директорам сказал, в чем дело? — поинтересовался Ларри.
— Нет, — сказал Платон. — Пусть делом занимаются. А то побегут сейчас личные проблемы решать.
— Думаю, что не совсем личные, — задумчиво протянул Ларри. — Это они могут думать, что личные. А по-моему, это наши проблемы.
Платон оторвался от комментариев юристов к договору с «Даймлер-Бенц» и посмотрел на Ларри.
— Ты на что намекаешь?
— Это мы с тобой уже как-то обсуждали, — сказал Ларри. — Навар на наших машинах.
Вопрос о том, сколько можно заработать на продаже одного автомобиля, не раз муссировался инфокаровской верхушкой. Помимо заложенной во всех расчетах маржи, известной только очень узкому кругу лиц и поступавшей в «Инфокар» совершенно официально, существовал целый ряд способов, которые права на существование не имели. К ним относились доплата за получение машины вне очереди, за цвет, за комплектацию, за наличие в багажнике инструмента и запаски, за исправность электрики и нужное количество галогеновых лампочек, за скорость оформления документов. Можно было предполагать также, что на стоянках с клиентов берут левые деньги за антикоррозийку и установку сигнализации информация о периодическом оказании подобных услуг, «Инфокаром» еще не освоенных, время от времени доходила до центрального офиса.
Возможны были и довольно экзотические каналы нелегального личного обогащения. Так, например, под давлением директоров и с согласия всех членов правления Платон подписал распоряжение, которое разрешало заключение агентских соглашений и выплату агентского вознаграждения каждому, кто приведет не менее десяти клиентов В принципе, после этого директорам ничего не стоило в конце дня разбить все проданные машины на десятки, подписать нужное число агентских соглашений и заплатить соответствующую сумму себе или близким родственникам.
Какие каналы и с какой интенсивностью были задействованы, определить так и не удавалось, несмотря на бешеную активность Марка Цейтлина, которому уходящие из-под контроля доходы не давали спокойно спать. Время от времени он засылал на стоянки лазутчиков. Но, по-видимому, у директоров была хорошо налажена служба контрразведки, ибо лазутчики неизменно возвращались ни с чем, отмечая безукоризненность сервиса и полное отсутствие каких-либо поборов. Тем не менее наличие левых денег сомнений не вызывало, потому что директора стоянок, при оформлении на работу возникавшие в «Инфокаре» в свитерах и джинсах, сразу после назначения начинали заметно обрастать жирком, обзаводились приличным гардеробом и неброскими, но дорогими галстуками, поголовно переходили с «Пегаса» и «Опала» на «Мальборо», а по вечерам любили проводить время в ресторане на «Спортивной», где, по слухам, швыряли деньгами направо и налево.
Платон вопросительно посмотрел на Ларри.
— Что ты хочешь сделать?
— Все очень просто.
