Больше, чем гувернантка

вместе с ним.
Медленно выйдя из кареты, Елена увидела величественное четырехэтажное здание, выстроенное из серого камня. На крыльце, где сходились обе лестницы, имелся портик с колоннами, а с боков к главному зданию примыкали два крыла, многочисленные окошки которых приветливо светились в сгущающихся сумерках.
Елена с испугом отметила, что этот особняк во многом похож на дом ее дедушки в Йоркшире, куда они с матерью переехали жить после смерти отца Елены и где два месяца назад неожиданно и скоропостижно скончался сам герцог Шеффилд.
— Миссис Лейтон?
Повернувшись к Готорну, она вежливо ему улыбнулась:
— У вас очень красивый дом, милорд.
По какой-то необъяснимой причине Адам не поверил, что она хвалит Готорн-Холл от чистого сердца. В этом его убедили ее плотно сжатые губы и напряженное выражение, притаившееся в глубине ее сине-зеленых глаз.
Он окинул свой дом критическим взглядом, но не обнаружил ни единого недостатка. Все пребывало в полном порядке. Так и должно было быть, принимая во внимание жалованье, которое он платил своему управляющему.
Он снова повернулся к Елене Лейтон.
— Не пора ли нам наконец войти внутрь? — сухо предложил он.
— Разумеется.
Она рассеянно кивнула и продолжая вымученно улыбаться, стала подниматься по ступеням впереди него. Ее волосы были спрятаны под неизменным черным капором, очень подходящим к очередному скучному траурному одеянию.
Адам вдруг ощутил резкое раздражение, вызванное этим нарядом.
— Могу я поговорить с вами откровенно, миссис Лейтон? — произнес Адам, догоняя ее уже на вершине лестницы.
Она взглянула на него снизу вверх:
— Милорд?
— Я намерен попросить миссис Стэндиш при первой же удобной возможности устроить вам встречу с местной модисткой.
Нахмурившись, Елена резко остановилась:
— Миссис Стэндиш, милорд?
Адам носил этот титул всю свою сознательную жизнь, но никогда еще его так не раздражало столь холодное обращение к нему женщины с использованием этого самого титула.
Это было глупо. Ну как еще, в самом деле, она должна к нему обращаться? Она ведь ему не ровня, всего лишь гувернантка, поэтому такое обращение является совершенно правильным. А он чего ожидал? Чтобы она называла его Адамом, будто бы они давние друзья или даже нечто большее? Разумеется, нет!
Он бросил на Елену хмурый взгляд:
— Она служит в этом доме экономкой, и у нее находятся в подчинении все слуги женского пола. Поэтому именно она заведует одеждой, которую они носят.
На лице Елены появилось настороженное выражение.
— Да, милорд?
Адам вздохнул:
— А я устал смотреть на вас в этих… в этом траурном одеянии. — Он указал на нее широким взмахом руки. — Поэтому я попрошу миссис Стэндиш проследить, чтобы вам пошили более подходящие платья.
Она удивленно вскинула свои черные брови:
— Более подходящие для чего, милорд?
Черт бы ее побрал! Если эта женщина задаст еще хоть один такой вопрос, он за себя не ручается!
В ту же секунду он представил Елену Лейтон в качестве своей любовницы. Ее роскошные черные волосы распушены по плечам, а нагота едва прикрыта одним из тех шелковых неглиже

, в которых так любила расхаживать перед ним Фанни. Вот только у Фанни неглиже было черное, а для Елены больше подошло бы белое или кремовое, чтобы подчеркнуть ее сияющую мраморную кожу. Ее заострившиеся соски призывно проступали бы из-под тонкой ткани. Адаму стало интересно, какого цвета у нее соски. Возможно, цвета свежего персика? Или, учитывая цвет ее губ, вероятнее всего, напоминают лепестки розы.
Он крепко сжал губы, испытывая глубокое чувство отвращения к самому себе оттого, что снова позволил недостойным мыслям об этой женщине затуманить свой рассудок.
— Для проведения многих часов в день в обществе шестилетней девочки, которая уже лишилась матери. А ваши траурные одежды ежесекундно напоминают ей о смерти! — грубо рявкнул он.
— Боже, я совсем об этом не подумала! — ахнула Елена. — Хотя должна была. Приношу свои извинения, ми…
— Полагаю, я уже ясно дал вам понять, как отношусь к вашим бесконечным извинениям, — перебил ее Адам, глядя на нее сверху вниз.
— И все же мне следовало бы проявить больше чуткости…
— Миссис Лейтон! — Нескончаемый поток самообвинений вызвал в нем такое раздражение, что ему едва удавалось держать себя в руках. Черт побери, он всего лишь хотел снять с нее эту ужасную одежду. Ну, не то чтобы снять… проклятие! — Миссис Лейтон, я устал и пребываю в скверном расположении духа. Более того, мне требуется добрый стакан виски, после чего я планирую