Больше, чем гувернантка

которые я теперь должна носить.
В действительности сердце Елены забилось быстрее от восторга, когда она увидела разложенные перед ней восхитительные ткани. Из уважения к недавно почившему дедушке ей следовало бы настоять на том, чтобы ей и дальше позволили носить траур, но, проходив полгода в черных платьях в знак скорби по матери, которые через полгода были заменены на темно-серые и приглушенно-пурпурные, ей скоро пришлось снова отказаться от ярких расцветок из-за смерти дедушки. Она была молода и полна жизни, устала от мрачных красок и в предвкушении вспоминала те восхитительные ткани, которые модистка разложила на кушетке в ее спальне.
— Так чего же вы хотите? — недоверчиво спросил Адам. — Говорите так, будто сами делаете мне величайшее одолжение, а не наоборот.
Теперь уже Елена изогнула бровь.
— А разве не так?
Адам прищурился. Неужели эта молодая женщина догадалась, как сильно он жаждет увидеть ее в чем-то ином, кроме мрачных черных платьев, которые она обычно носит? А лучше всего вообще без одежды!
Адам резко вздохнул:
— Опять бесцеремонность, мадам.
— В таком случае прошу прощения. — На ее лице снова отразился ужас. — Я всего лишь… я просто… — Она замолчала, чтобы собраться с мыслями, и заговорила снова уже более спокойно: — Несколько дней назад вы обратились ко мне за помощью по вопросу того, как вам найти подход к своей дочери. Так вот, милорд, самым горячим желанием Аманды является иметь пони и научиться ездить на нем верхом.
Адам недоверчиво посмотрел на Елену. Прежде ему никогда не встречались подобные женщины.
— Я хочу убедиться, что правильно вас понял, — медленно произнес он. — Вы примете новые платья, если я соглашусь купить Аманде пони, чтобы она могла учиться ездить верхом?
— Нет.
— Нет? — Сбитый с толку Адам выпрямился на стуле. — Разве вы сами только что этого не сказали?
Елена упрямо вздернула подбородок:
— Я сказала лишь, что самым горячим желанием Аманды является иметь пони и научиться ездить на нем верхом. Советую вам самому взяться за ее обучение.
Эта мысль пришла ей в голову во время путешествия в Кембриджшир. Она заметила, что Аманда с особым вниманием начинает изучать мелькающий за окном пейзаж, если замечает пасущихся лошадей. Поговорив с девочкой, Елена выяснила, о чем та мечтает.
Предложение, сделанное ею лорду Готорну, было навеяно их разговором, когда он просил посоветовать ему, как более активно участвовать в жизни своей маленькой дочери. Удивленное выражение, застывшее сейчас на его лице, красноречиво свидетельствовало о том, что он не ожидал столь буквального исполнения своей просьбы.
— Так вы получите прекрасную возможность проводить больше времени с Амандой, делая то, что доставляет ей удовольствие.
Адам уже начал задумываться над тем, что серьезно недооценил эту молодую женщину, хотя его и не ввели в заблуждение ее траурное одеяние и нерешительное поведение первые несколько дней. Но они вовсе не означали, что она всегда будет любезной и предупредительной.
Их последние беседы убедили его в обратном!
Поднявшись из-за стола, он обошел его и оперся о крышку, отмечая, что столь тесным соседством с собой причиняет Елене дискомфорт. Однако, как он с удовлетворением отметил, она осталась стоять на том же самом месте, невзирая на испытание, которому подвергался ее свободолюбивый дух.
— А сами вы ездите верхом, миссис Лейтон?
Она бросила на него быстрый взгляд и тут же снова потупилась и покраснела.
— Почему вы спрашиваете?
Причина, побудившая Адама задать этот вопрос, заключалась в том, что чем больше времени он проводил в ее обществе, тем крепче утверждался в мысли, что в ней сокрыто нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Ей присущи врожденная элегантность и уверенность в себе, характерные скорее для леди, чем для гувернантки маленькой девочки.
Также ей не составило труда понять, что модистка принесла ей на одобрение отборные шелка точно в соответствии с пожеланиями Адама, а не более дешевые ткани, которые больше соответствовали ее положению. Адам сильно сомневался, что нашелся бы еще хоть один аристократ, готовый потратиться на дорогие шелка для гувернантки своей дочери. Если, конечно, эта женщина не является еще и его любовницей.
Разумеется, он ничего не знал о жизни Елены Лейтон до того, как она поступила в услужение в семью Бэмбери. Она вполне могла оказаться дочерью аристократа, вышедшей замуж за солдата и сбежавшей с ним из дома. Адам был готов поверить скорее в такую историю, чем в то, что она всего лишь дочь обедневшего викария или торговца.
Он посмотрел на нее сверху вниз:
— Неужели мне нужно