Больше, чем гувернантка

а не потому, что любила меня.
— Как мне кажется, вы недооцениваете собственную привлекательность, милорд, — запротестовала Елена.
— Фанни не находила меня достаточно привлекательным, — с жаром возразил Адам. — Но мне очень приятно услышать ваше мнение на мой счет, — добавил он.
Теперь Елена не осмеливалась поднять на него глаза, опасаясь, что он может в них прочесть.
— Я лишь сказала правду.
— По своему обыкновению, — улыбнулся Адам.
Елене сдавило грудь. Она вовсе не была откровенна с ним в таких важных вопросах, как ее настоящее имя и причина, по которой она вынуждена была стать гувернанткой. Адам, ярый противник любого притворства, точно ей этого не простит.
— Отчего вы замолчали, Елена?
— Просто жду продолжения истории.
Он тяжело вздохнул:
— Эта история не из приятных.
— В таком случае не рассказывайте вовсе.
— Я беспокоюсь лишь о том, что она вам может показаться неприятной.
Чувства Елены пребывали в смятении, она не знала, как ей справиться с нелепой ревностью, одновременно отчаянно желая узнать как можно больше о браке Адама с прекрасной Фанни.
— Нет, мне не неприятно, я лишь сожалею, что ваш брак оказался несчастливым.
— Я был молод и очень глуп, до такой степени, что позволил Фанни заманить себя в постель. Боюсь, это неподходящая тема для беседы с такой женщиной, как вы, — пробормотал он, заслышав удивленный возглас Елены.
— «С такой женщиной, как я»?
Адам заметил, как она вздернула подбородок, решив, очевидно, что он хотел оскорбить ее.
— Теперь я окончательно утвердился в мысли, что хотел поведать вам грязную и омерзительную историю, вовсе не предназначенную для леди.
Внутреннее чутье подсказало ему, что Елену можно с полной уверенностью назвать леди, в отличие от Фанни, которая, хотя и являлась дочерью барона, не отличалась стойкими моральными принципами.
Несмотря на то что Елена была вдовой, Адаму было неловко рассказывать ей о своих интимных отношениях с Фанни как до брака, так и после.
В Елене чувствовалась некая чистота, которую Адам не хотел запятнать, сообщая об омерзительных причинах, заставивших его жениться на Фанни, и о том, в какой кромешный ад превратился их брак всего лишь за месяц, прошедший с момента их свадьбы.
Он скованно улыбнулся:
— Думаю, я сказал вам уже достаточно, чтобы убедить, что мой брак не был основан на любви. — Он скривился. — Под конец мы стали горячо ненавидеть друг друга.
— Не может быть, — испуганно возразила Елена. — Ведь у вас есть Аманда.
Адам пожал плечами:
— Фанни считала мою любовь к крошке дочери слабостью, которую постоянно использовала, чтобы эмоционально шантажировать и заставлять делать то, чего хотелось ей.
— Не по этой ли причине… — начала было она, но не договорила.
— Не по этой ли причине… — повторил Адам, вопросительно поднимая свои черные брови.
— Я просто подумала: не по этой ли причине вы сторонитесь дочери? — Она густо покраснела. — Потому что в прошлом ваша любовь к ней была обращена против вас?
Адам посмотрел на нее в изумлении:
— Я никогда об этом не задумывался, но вы, возможно, правы. Только отчасти. — Он нахмурился. — А отчасти мое отношение объясняется полным отсутствием опыта общения с шестилетними детьми.
— И теперь вы пытаетесь это изменить.
— И теперь я пытаюсь это изменить, — согласился он.
— Что случалось, когда вашей жене не удавалось получить желаемое? — с любопытством спросила Елена.
Адам слабо улыбнулся:
— Тогда у нее случались истерики, призванные наглядно продемонстрировать мне силу ее недовольства.
— Она поднимала на вас руку? — ахнула Елена.
Он поморщился.
— Обычно она предпочитала ранить словом, а не делом, но однажды действительно сильно оцарапала мне щеку ногтями, в другой раз до крови прикусила мне нижнюю губу, — мрачно ответил он. — Я очень быстро возненавидел показные проявления темперамента и до сих пор стараюсь сторониться подобного.
— Так вот почему вы так рассердились, когда на прошлой неделе Аманда устроила такую же истерику, — ахнула Елена.
— Да.
Теперь она поняла, по какой именно причине этот человек старался казаться холодным и надменным, в действительности таковым не являясь. Возможно, Адам высокомерен от природы, но его холодность точно является защитным барьером, которым он окружил себя, чтобы больше не испытывать страданий, пережитых им в его неудачном браке с Фанни. Кроме того, так легче держать других на расстоянии.
Вот только те несколько дюймов, что отделяли сейчас Адама от Елены, едва ли можно было счесть безопасным