Больше, чем гувернантка

Елена недоуменно посмотрела на леди Сисели. Неужели она думает, что ее внук всего лишь шутит?
— Хотя обычно этим титулом награждают джентльмена, — как ни в чем не бывало продолжал Адам, — я не вижу причин, по которым паршивой овцой не могла бы называться…
— Адам!
— Повинуюсь, бабушка. — Он отвесил ей шутовской поклон и снова посерьезнел. — Могу я поинтересоваться, что случилось с настоящей миссис Лейтон? — обратился он к Елене.
— Теперь она проживает в Шотландии с родителями своего покойного мужа.
— А вам это откуда известно?
— Я была знакома с семьей Бэмбери, поэтому и узнала о решении миссис Лейтон не сопровождать их на континент.
— Рад это слышать. — Адам нахмурился. — Моя бабушка полагает, раз у вас уважаемые предки, значит, и вы не способны на убийство.
Елена бросила на него опасливый взгляд, не вполне уверенная, шутит ли он или говорит серьезно. Застывшее на его лице холодное, насмешливое выражение также не давало ей никакой подсказки. Прежде чем ответить, она сделала глубокий вдох.
— Я не способна и мухи обидеть… — начала было она, но тут же замолчала, вспомнив, как отчаянно отбивалась и царапалась, пытаясь вырваться из рук Невилла. — Если меня к этому не вынудить, — хрипло добавила она.
Адам удивленно вскинул брови:
— И кто же вас к этому вынудил? Ваш дедушка?
— Нет, — поколебавшись немного, ответила она.
Прищурившись, он принялся рассматривать ее с повышенным вниманием:
— Тогда кто-то другой?
Она потупилась:
— Да.
— Потрудитесь рассказать нам, кто это был.
Могла ли она рассказать Готорну и его бабушке ужасную правду о том, что произошло два месяца назад?
Елена посмотрела сначала на леди Сисели, в глазах которой светились только нежность и чисто женское понимание, потом перевела взгляд на Адама. Его настрой угадать было гораздо сложнее, так как он прятал свои эмоции за полуприкрытыми веками, придающими лицу совершенно непроницаемое выражение.
У Елены не было иного выбора, кроме как довериться этим людям. Либо она расскажет правду, надеясь на их сострадание, либо ее увезут под конвоем и передадут в руки Невилла, от которого справедливости точно ждать не приходится.
Елена сделала глубокий вдох, намереваясь изложить события точно и хладнокровно, как любит Адам. Единственная проблема заключалась в том, что она не знала, с чего начать.

Прищурившись, Адам наблюдал за противоречивыми эмоциями на ее лице. Он ожидал ответа или молчания. Однако надеялся, что она им все расскажет, в противном случае он не будет знать, что ему делать.
Что бы там ни говорила его бабушка, сложившаяся ситуация глубоко волновала Адама. Его переполняли чувства удивления, когда он узнал истинное имя Елены, и шока от осознания того, что ее обвиняют в совершении страшного преступления.
Первым его побуждением было, конечно, броситься защищать Аманду. Какой родитель на его месте поступил бы по-иному, узнай он, что его ребенок несколько недель находился на попечении женщины, обвиняемой в убийстве родственника?
Как бы то ни было, ему очень быстро удалось взять ситуацию под контроль, прибегнув к помощи своего здравого смысла. Елена Лейтон, каковой он ее до недавнего времени считал, всегда была очень добра и внимательна к Аманде и всячески пыталась способствовать сближению отца и дочери. Именно от нее он узнал о сокровенном желании Аманды иметь пони и купил его для нее.
Что же касается женщины, побывавшей прошлой ночью в его объятиях…
Адам сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Робкая, но восхитительно реагирующая на ласки, Елена доставила ему столько же наслаждения, сколько и он ей, ничего не прося взамен. Ни ночью, ни во время их утреннего разговора. Она даже решила отказаться от должности, чтобы не стать яблоком раздора между ним и его семьей.
В действительности он совсем не верил, чтобы Елена была способна обокрасть собственного дедушку, не говоря уже о том, чтобы его убить.
— Пожалуйста, продолжайте, — кратко произнес он.
Елена поморщилась, будто от удара. Ее лицо было очень бледно, что придавало ей особенно беззащитный вид, и Адаму стоило огромных усилий не броситься к ней, чтобы обнять и успокоить.
Но подобное проявление чувств ни к чему бы не привело, особенно в случае, если Елена действительно виновна в смерти деда. Также не стоило забывать и об обвинении в краже. Однако, как справедливо заметила бабушка, эти обвинения никак не вязались с образом женщины, поступившей к нему на работу три недели назад. Как и полное отсутствие у нее денег, чтобы сменить траурный наряд на иную одежду. А траур-то она, оказалось,