Больше чем любовница

опротивеете. Именно так Трешем поступает со своими девками.
Джейн смотрела на нее со спокойным презрением.
– Вы не заставите меня уклониться от темы. Я хочу и требую, чтобы вы сказали правду, леди Оливер. Герцог Трешем никогда не был вашим любовником. Но он всегда был и остается джентльменом. Он скорее умрет, чем станет опровергать слова леди, унижая ее публично. Вопрос состоит лишь в том, являетесь ли вы леди. Позволите ли вы джентльменам страдать и даже погибнуть лишь потому, что ложь ласкает ваше тщеславие и вы предпочитаете ее правде?
Леди Оливер засмеялась.
– Это он вам сказал? – спросила она с вызовом. – Что никогда не был моим любовником? И вы ему поверили? Бедняжка леди Сара! Вы оказались такой наивной, Я могла бы вам такого порассказать.,. Но… не важно. У вас ко мне больше ничего нет? Я бы хотела пожелать вам доброго вечера. Меня ждут друзья.
– Вас ждет незавидная участь, если кто-то будет убит из-за вас, – проговорила Джейн. – Угрызения совести будут терзать вас день и ночь, даже сон не станет спасением. Вы слышите?.. Я делаю вам комплимент, когда говорю, что у вас есть совесть и что вы скорее пустышка, нежели испорченная, порочная женщина. Не стану желать вам хорошего вечера. Я надеюсь, что он не станет для вас таковым. Надеюсь, вас будут преследовать видения – все, что может случиться во время этих двух дуэлей. И я надеюсь, что вы, пока не слишком поздно, сделаете единственное, что может еще вернуть вам уважение общества.
Джейн молча смотрела, как леди Оливер, с треском сложив веер, вышла из гостиной в музыкальный салон. И, повернув голову, увидела леди Ангелину под руку с братом и леди Уэбб под руку с виконтом Кимбли. Все ждали, когда она присоединится к ним.
– Пойдем, Сара. Пора домой, – сказала леди Генриетта. – Меня ужасно утомили все эти приятные беседы.
– Позвольте мне проводить вас обеих до экипажа, – вызвался виконт Кимбли.
Леди Ангелина молча подошла к Саре и крепко обняла ее. Странно, но она ничего не сказала. Зато сказал Фердинанд:
– Я буду ждать вас рано утром, леди Сара… Чтобы сообщить, жив ли Джоселин или умер.

Он думал, что ночь эта никогда не кончится. Но все когда-нибудь приходит к концу. Прошли часы между сном и явью. Настало утро. Странно, как ночь перед этой дуэлью отличалась от четырех предыдущих таких же ночей. Он, конечно, чувствовал нервное возбуждение и тогда, но бессонницы не было.
Джоселин поднялся до рассвета и сел писать длинное письмо, которое должны были доставить адресату в том случае, если он не вернется с дуэли. Окунув перстень в расплавленный сургуч и поставив печать на конверте, закрыл глаза, поднеся письмо к губам. Он обнял ее, но не произнес ни слова. Вероятно, боялся, что потеряет голову. Впрочем, он все равно не сумел бы сказать таких необходимых тогда слов. Не было опыта.
Какая горькая ирония… он нашел любовь именно накануне сегодняшнего утра.
Как странно… найти любовь, когда не веришь в ее существование. Когда мысль о женитьбе, даже на ней, вызывала ощущение захлопнувшегося капкана.
Джоселин дернул за шнур, вызывая слугу.

Джейн не спала. Она пыталась, но так и не смогла уснуть ночь. Ее тошнило. В конце концов она решила не мучиться больше и встать. Затем она присела на подоконник и, свернувшись клубком, стала смотреть в окно, то прижимаясь разгоряченной щекой к оконной раме, то кутаясь в кашемировую шаль, чтобы прогнать озноб.
Надо было что-то сказать. Почему она молчала, когда хотела высказать так много? Но ответ она знала – не существует слов, чтобы выразить чувства, идущие от самого сердца.
Что, если он умрет?
Джейн ежилась, кутаясь в шаль, и сжимала челюсти, чтобы не выбивать зубами дробь.
Из четырех дуэлей он вышел живым. Что для него еще две? Но здесь силы были неравными… Фердинанд, хотя и старался не говорить лишнего, все же под напором Джейн открыл ей не только место и время поединков, но не скрыл и того, что преподобный Джошуа Форбс весьма хладнокровный человек и к тому же отменный стрелок.
В действительности Джейн вернул какой-то странный звук – в дверь не стучали, но явно царапались, Джейн озадаченно посмотрела на дверь. Было очень рано. В щелку проскользнула горничная и осторожно заглянула под полог кровати.
– Я здесь, – отозвалась Джейн.
– О, миледи, – щурясь в предрассветном полумраке, заговорила девушка, – прошу прощения, но внизу вас ждет леди, она очень хочет говорить с вами. Она подняла мистера Айви с постели, а он уж разбудил меня. Она решительно отказывается уходить.
Джейн вздрогнула. Голова у нее закружилась. К горлу подкатила тошнота.
– Кто она?
Джейн знала, кто