Больше чем любовница

поставленным приятным голосом. Было совершенно очевидно, что Джейн Инглби получила неплохое образование. Книгу она держала на коленях, придерживая ее обеими руками, и выглядела при этом очень изящно.
В какой-то момент герцог поймал себя на том, что с восхищением разглядывает золотистые волосы Джейн. Наверное, ей пришлось немало потрудиться, чтобы прическа выглядела строгой и не привлекала взгляда. Впрочем, полного успеха ей удалось бы добиться лишь в одном случае: если бы она остриглась наголо. Джоселин уже успел оценить красоту девушки, но только теперь, заставив ее снять чепец, он наконец-то понял, что Джейн Инглби – необыкновенная красавица.
Джоселин нисколько не сомневался: сидевшая перед ним девушка – в высшей степени добродетельная особа. Но она была его прислугой, сиделкой и, следовательно, совершенно для него недоступной. И все же ему ужасно хотелось увидеть, как золотые потоки ее волос струятся по плечам, хотелось увидеть, как падают на пол все заколки и шпильки.
И еще ему очень хотелось увидеть ее без этого жуткого платья и всего того, что она, возможно, носила под ним.
Джоселин вздохнул, и Джейн, оторвавшись от книги, спросила:
– Может, вы уже захотели спать?
Она смотрела на него вопросительно и совершенно невинно.
Джоселин взглянул на часы, стоявшие на каминной полке. Господи, еще не пробило десять. Вечер только начинался.
– Поскольку ни общество Гулливера, ни ваше общество, мисс Инглби, не назовешь блестящим, у меня не остается выбора. Так что можете торжествовать…

Долгий и здоровый сон, не отягощенный ни алкоголем, ни опийной настойкой, не улучшил настроения Трешема. Во всяком случае, герцог проснулся в скверном расположении духа, и Джейн пришлось убедиться в этом, когда он послал за ней, не дав ей даже закончить завтрак. Переступив порог его комнаты, она увидела доктора Рейкса, оказавшегося ранней пташкой.
– Вижу, вы никуда не торопитесь, мисс Инглби, – сказал Трсшем вместо приветствия. – Полагаю, вы уже набрались сил для того, чтобы продолжить выживать меня из моего собственного дома. Как вы себя чувствуете?
– Спасибо, хорошо, ваша светлость, – ответила Джейн. – Доброе утро, доктор Рейке.
– Доброе утро, мисс, – поклонился доктор.
– Немедленно снимите это безобразие! – воскликнул Джоселин, указывая на чепец, который вновь надела Джейн. – Если я еще раз его увижу, собственными руками изорву в клочки.
Джейн сняла чепец, аккуратно его сложила и убрала в карман платья.
– Это мисс Инглби наложила мне повязку, – сказал Джоселин, повернувшись к доктору; по-видимому, он отвечал на вопрос, заданный до прихода Джейн. – И она же промыла рану.
– Мисс, вы все прекрасно сделали, – похвалил девушку доктор. – Должно быть, у вас имеется некоторый опыт, не так ли?
– Да, вы правы, сэр, – кивнула Джейн.
– Полагаю, она кормила слабительным всех сирот в приюте, когда они переедали, – проворчал герцог. – Что же до меня… Думаю, мою ногу следует не перевязывать, а почаще тренировать, чтобы рана быстрее затянулась. Именно этим я и собираюсь сегодня заняться.
Доктор Рейке, судя по всему, пришел в ужас от таких слов.
– При всем моем уважении к вам, ваша светлость, я должен предостеречь вас от подобных действий. Повреждены мышцы и сухожилия, и они должны восстановиться, прежде чем получать нагрузку. Даже самую минимальную.
Герцог выругался сквозь зубы.
– Думаю, вы должны извиниться перед доктором Рейксом, – заметила Джейн, – Он высказывает свое мнение, именно за это вы ему платите. И повода для подобной грубости он не давал.
Мужчины в изумлении уставились на девушку. И вдруг герцог откинулся на подушку и громко расхохотался.
– Похоже, Рейке, я повредился в уме от боли. Вы можете поверить, что я терпел такое целый день, не пытаясь положить этому конец?
Доктор Рейке в смущении повернулся к Джейн:
– Уверяю вас, мисс, его светлость вовсе не должен передо мной извиняться. Он просто расстроился, что в его положении вполне естественно.
Но Джейн, хотя и понимала, что поступает опрометчиво, не могла удержаться от нравоучений.
– Не может бьггь прощения тому, кто сквернословит, заявила она, глядя на герцога.
Трешем с усмешкой проговорил:
– Рейке, я, возможно, и смог бы опуститься на больное колено, чтобы загладить свою вину, но ведь вы не позволите мне это сделать, не так ли?
– Конечно, нет, ваша светлость, – ответил доктор, с беспокойством поглядывая на девушку.
Джейн невольно вздохнула. Ну вот, опять она оказалась виноватой. Видимо, здесь в Дадли-Хаусе, царили иные порядки, не такие, как в доме ее родителей в