Больше чем любовница

поигрывал цепочкой.
– Видите ли, – проговорил он, брезгливо поджав губы, – у нее чертовски неприятная привычка давать отповеди, а мне необходим объект для острословия. Что еще остается делать несчастному калеке, на несколько недель прикованному к постели?
– Значит, ты оттачиваешь на ней свое остроумие? – усмехнулся Поттер. – С каких пор в этих целях используют женщин?
– Да, действительно, такое трудно представить, – поддержал приятеля Кимбли. – Ты, Треш, чего-то недоговариваешь? Давай, дружище, рассказывай… Пришло время для исповеди.
– Ты на время лишился одной ноги, но я уверен, Трешем, что тебя этот факт ничуть не смущает, – со смехом проговорил Татлфорд. – Она садится на тебя верхом и все делает сама, а ты лежишь и отдыхаешь, не так ли?
Гости снова засмеялись, причем с каждой секундой они осе больше распалялись. В конце концов, Джоселин решил, что пора положить конец веселью.
– Татлфорд, ты забываешь, что женщина, о которой идет речь, – моя сиделка. Даже у меня есть некоторые принципы…
– Джентльмены, мне кажется, что наш хозяин отнюдь не находит все это забавным, – заметил Конан Броум.
В следующее мгновение дверь открылась, и в комнату вошла Джейн. Она несла на подносе два графина – с кларетом и бренди. Следом за ней шел слуга с бокалами. Только сейчас Джоселин осознал свою ошибку. Сам того не желая, он сделал Джейн объектом всеобщего внимания. Мужчины разглядывали девушку с нескрываемым любопытством. Казалось бы, герцог должен был развеселиться, увидев, как она растерялась, – ведь он нанял ее отнюдь не потому, что был к ней расположен. Но случилось прямо противоположное – шуточки друзей вызвали у него раздражение.
Джейн могла бы удалиться, последовав за слугой, но она не стала спасаться бегством и снова заняла свое место в дальнем углу гостиной.
Виконт Кимбли присвистнул.
– Прячешь у себя красавицу, Трешем? – проговорил он вполголоса, чтобы не услышала девушка.
У белокурого красавца Кимбли был наметанный глаз – уж он-то умел разглядеть истинное сокровище, и женщины не зря его любили.
– Кимбли, не забывай, она моя сиделка и находится под моей защитой, – проворчал герцог.
Виконт прекрасно понял друга и весело подмигнул ему. Джоселин и сам не знал, что именно так раздражает его. Похоже, дело было не только в том, что он, Джоселин, уже успел понять: его сиделка не привыкла, чтобы с ней обращались как с простолюдинкой.
Мужчины заговорили о другом – не обсуждать же Джейн в ее присутствии. Но никто не счел бестактностью обсуждать в присутствии девушки леди Оливер. Все знали, что эта дама не очень-то переживала из-за дуэли в Гайд-парке. Говорили о том, что она вчера вечером появилась в театральной ложе с мужем и тремя братьями. Было известно, что ее братья неоднократно заявляли о намерении вызвать Трешема на дуэль, как только он поправится. Говорили и о Хейлшеме; тот стремился доказать, что его старший сын, страдавший умственным расстройством, – бастард. Конечно же, Хейлшем собирался со временем передать наследство и титул младшему сыну. Обсуждали также последние новости, касавшиеся еще одного скандала в Корнуолле.
– Я слышал, Джардин мертв, – сказал Броум. – Уверяют, что он так и не оправился после нападения, так и не пришел в сознание.
– Да, удар по голове был, наверное, что надо, – добавил Кимбли. – Говорят, мозга брызнули на стену, а кровь хлынула потоком, заливая шевелюру и лицо. Я заметил, что в последнее время дамы стали падать в обморок гораздо чаще. Дело, наверное, в их жалком воображении или мастерстве рассказчиков, передающих с разными кровавыми подробностями эту историю. Впрочем, полагаю, что в обмороках дам нет ничего дурного. Для нас, джентльмены, очень даже удобно… Можно подхватить упавшую в обморок леди и держать ее в объятиях. Жаль, что ты вне игры, Треш, – со смешком заключил Кимбли.
– Однако говорят, что Джардин был почти лыс, да и мозгов имел не больше, чем волос, – заметил Поттер.
– А было ли у него, что терять? – усмехнулся Джоселин. – Я имею в виду сознание. Ведь Джардин никогда не отличался ни порядочностью, ни сознательностью. – Герцог поморщился, безуспешно пытаясь найти положение поудобнее – кто-то из друзей случайно сбросил на пол подушку, на которой покоилась больная нога, но не удосужился поднять. – Подойдите и подложите подушку мне под ногу, мисс Инглби, окажите любезность. Да, о Джардине… Он так и не приходил в сознание, но, тем не менее, сумел дать подробнейший отчет о нападении и своем героическом поведении во время отражения атаки противника. Он сумел опознать нападавшего – вернее, нападавшую – и даже объяснил мотивы ее поступка. Не странно ли для человека, находящегося между жизнью и смертью?