Больше чем счастье

глаза, она уставилась на одеяло.
— Гонки закончились? — тихо спросила она. И, не дождавшись ответа, подсказала: — Ведь нет же?
— Non еще…
— Нет, пожалуйста, не надо ему говорить! — Откинувшись на подушку и стараясь взять себя в руки, Мелли посмотрела на него с мольбой. — Прошу вас, сообщите ему только, когда у него все будет позади. Вы давали слово, Жан-Марк.
— Давал, потому что рассчитывал, что Чарльз успеет вернуться.
— Неважно, почему обещали, обещали, и все. Вы не должны ему звонить до конца гонки. Слово мужчины, Жан-Марк!
Тяжело вздохнув, он кивнул.
— Обещаю. Железно. Но я должен проверить, что сестра знает мой телефон, на всякий случай, вдруг все произойдет быстрее.
— Быстрее не будет, — сказала она доверительно, — доктор сказал — в четверг.
— Я лучше ей напомню.
Он поглядел на нее и, после минутного колебания, решился:
— Вы знаете, Чарльз звонил, интересовался, все ли у вас в порядке.
— Правда? — Ей хотелось, чтобы ее голос прозвучал как можно равнодушнее. При упоминании его имени внутри у нее все задрожало, но самолюбие не позволяло показать, до чего ей не терпится узнать подробности.
— Да. А вы вынудили меня лгать.
— Но вы все-таки ему не сказали? — всполошилась она.
— Не сказал. Сказал, что вы себя хорошо чувствуете, и пообещал позвонить через несколько дней. Повезло еще, что он не попросил позвать вас к телефону, правда?
Жан-Марк смотрел на нее, явно ожидая ответа. Что ей сказать? Что она знает, почему он не захотел с ней поговорить? Понимает, что о ней он попросту не беспокоится? Что его интересует только ребенок? «Этого говорить нельзя», — она вспомнила слова Чарльза.
— Думаю, он спешил, — предположила Мелли, силясь не выдавать огорчения.
Он вздохнул и, хотя в глазах его все еще виднелось любопытство, к счастью, перешел к делу.
— Значит, с утра первым делом я оплачу доставку кроватки и коляски, которые мы с вами выбрали. — Слегка сжав ее руку, он бодро сказал: — Все будет прекрасно, madame. Больше никаких волнений. Вам надо поспать. Я приеду завтра днем.
— Договорились. И еще раз спасибо за все. Даже не знаю, что бы я без вас делала.
— Да перестаньте! — смутился Жан-Марк. — Bonsoir. — И, ласково улыбнувшись на прощание, ушел.
«Сегодня или завтра начинаются гонки?» Может быть, они уже кончились? А может, еще не начинались? Неожиданно ее мысли были прерваны появлением монитора, который вкатила в комнату владевшая английским сестра.
— Ваш друг дал мне свой номер телефона, — весело сообщила она. — Он очень за вас волнуется. А ваш муж не возражает, чтобы он присматривал за вами, пока его нет?
— Нет, — пожала плечами Мелли. Она понятия не имела — возражает Чарльз или нет. Скорее всего, благодарен, что не ему приходится с ней возиться.
— Будете завтра смотреть гонки? — между прочим поинтересовалась сестра, прикрепляя к Мелли провода аппарата. — Я буду жутко переживать. Ah, pardon, madame!

Какая я глупая, ну-ну, не огорчайтесь, с вашим супругом ничего не случится. Он такой опытный, отличный спортсмен, я видела, как он выступал в прошлый раз.
«Мало ли что было в прошлый раз, а она завтра вечером может стать вдовой… Ой, нет, нельзя заранее думать о плохом!»
Как только сестра ушла, Мелли легла на спину и стала убеждать себя выкинуть из головы дурные мысли, но страхи росли, множились, и она окончательно поверила в то, что уже овдовела. Ночью Мелли почти не спала, и с утра ее бледность до того напугала сестру, что она вызвала доктора. Ребенок почему-то шевелился сильнее, чем обычно. Его активность успокаивала Мелли, но отнюдь не больничный персонал. Весь день за ней следили с особым вниманием. Страх за Чарльза ни на секунду не покидал ее, но напряженные лица сестер отодвинули тревогу о нем на второй план. В четыре появился доктор. Он стоя прочитал распечатку, заглянул в ее карту, ненадолго задумался и, снова прикрепив карту к спинке кровати, произнес очень внятно по-английски:
— У нас есть основания опасаться, что ребенок страдает от излишнего напряжения. Мы полагаем, больше нет смысла ждать. Вы сегодня не ели?
— Нет, — подтвердила она, — сестра мне не советовала. «Вероятно, предполагала, что будет именно так», — поняла Мелли.
— В таком случае, сестра вас сейчас приготовит, — улыбнувшись ей напоследок, он что-то быстро сказал сестре на родном языке и ушел.
— Не напрягайтесь, — посоветовала сестра. — Все будет хорошо. Хотите, я позвоню вашему другу?
— Пожалуйста.
Ощущая только дурноту и страх, она молчала все время, пока сестра готовила ее к операции. «Кончились