Больше чем счастье

положения. Чтобы врач сказал, что он беспокоится… — Судорожно глотнув, Чарльз договорил: — В общем, он сообщил, что они намерены тебя прооперировать, посоветовал мне срочно приехать. Я добрался до клиники через пять минут после того, как тебя увезли в операционную. В страхе мерил шагами проклятый больничный коридор, чувствуя себя беспомощным, бесполезным, не способным хоть чем-то помочь. Я так хотел быть там, с тобой, чтобы просто держать тебя за руку! И тогда я стал вспоминать то, что ты сказала о любви, о потребности, желании делать что-нибудь, быть рядом… Я до того боялся, что могу тебя потерять… Когда послышался сигнал, и два врача пробежали мимо меня, влетели в операционную, я подумал, что совсем плохо. Потом, когда наконец дверь открылась и они вывезли тебя, мне показалось, что прошли годы. Рядом с каталкой шла сестра с маленьким свертком в руках. Передав его мне, она сказала: «Поздравляю, у вас чудная доченька». Ох, Мелли, — признался он, — я не могу передать тебе, что ощутил, я даже не мог себе представить, что способен на такое! Я люблю ребенка. Люблю куда сильней, чем мог вообразить! Когда гляжу на нее, держу на руках, я иногда пугаюсь. А вдруг с ней что-нибудь случится? Я не смогу этого пережить, Мелли. Когда она плачет, а я не знаю отчего, то начинаю понимать, что значит быть бессильным помочь, успокоить. — Он остановился, подумал и не терпящим возражений тоном добавил: — В общем, я хочу, чтобы ребенок остался здесь!
Мелли побледнела, ее глаза расширились от ужаса, и она с усилием прошептала:
— Нет, о, нет! Ты что же думаешь, я ее не люблю?
— Бог с тобой, Мелли, о чем ты? — Подбежав к ней, он встал возле нее на колени. — Я говорил о вас обеих! Неужели ты могла подумать, что я захочу отобрать у тебя Лоретт?
— Да, я подумала… Ты сказал… еще в том доме, когда показывал детскую и спальню, ты не упомянул, что это моя комната, а дверь, чтобы было удобно мне, и я решила, что ты хочешь взять няню и отправить меня в Бекфорд, во всяком случае, попробовать, — добавила она и заплакала.
— Ну, перестань, — утешал он. — Мне это и в голову не приходило. Значит, ты приехала в Довиль, подумав, что раз я не появился в понедельник, то пропаду совсем?
— Да, — выдохнула она, — и я волновалась, что с тобой что-то случилось.
— Я ужасно виноват перед тобой. Бедная моя Мелли! Я скучал по тебе, знаешь…
— По дочке, — поправила она.
— Нет, — он покачал головой, — по вам обеим. Я, конечно, не слишком хорошо с тобой обращался. Я…
— Неправда! — оборвала она сердито. — Ты был добрее, чем я заслуживала.
Состроив, забавную гримасу, он поддразнил ее:
— Все еще моя болельщица, а?
— Да.
— Ох, Мелли… — Протянув руку, он провел ладонью по ее щеке и нежно дотронулся до подбородка. Он склонил голову к плечу, и в глазах его замелькали задорные огоньки. — Ты отвечаешь не слишком уверенно. Похоже, твоя страсть утихла.
Она покачала головой.
— Нет. Я знала, что ты никогда не будешь любить меня, всегда знала, и большее, на что могла рассчитывать, — стать тебе другом. Мне казалось, если я буду вести себя тихо, не буду раздражать тебя, все будет в порядке. Потому я прятала свои чувства так старательно, как только могла. — Взглянув на него на этот раз с улыбкой, хотя тревога по-прежнему не оставляла ее, она спросила: — Может быть, ты опасался, что я вроде тех сумасшедших, о которых время от времени пишут газеты: буду преследовать тебя, разобью машину, стану нападать на каждую женщину, которая хоть на шаг приблизится к тебе?
— Да перестань. Понимаешь, я ощущал неуверенность. Часто смотрел на тебя и говорил себе, что ты все та же Мелли, которую я знал всегда, убеждал себя, что ты совсем не изменилась…
— Но ты все время ожидал, что мое безумие рано или поздно даст о себе знать…
— Нет, дело не в этом. Это все… в общем, все из-за денег.
— Из-за денег? — изумилась она.
Немного стесняясь, он объяснил:
— Я не до конца поверил, когда ты призналась, что я тебе всегда был нужен, нужен сам по себе, что ли, если можно так выразиться. Я знал, что у твоей семьи денежные затруднения, знал, что ты помогаешь родителям. Но ты говорила, что бросила работу, чтобы иметь возможность писать. И, хоть ты и печаталась, я понимал, что ты не можешь зарабатывать много…
— Значит, ты действительно считал, что нужен мне из-за денег, — произнесла она медленно.
— Да.
Взяв ее руки в свои, он попросил:
— Прости меня, Мелли. Это подло, что я так думал, но сейчас мне ужасно больно. Я уже совсем было решился сказать тебе, что я чувствую, хотел, чтобы наш брак стал настоящим…
— И ты продолжаешь так считать? — перебила она.
— Нет, умоляю, поверь мне, нет! Я уже давно понял, ой, Мелли,