Больше чем счастье

чем больше я стараюсь тебе объяснить, тем нескладнее получается. В общем, я хочу, чтобы ты и дочка остались со мной. Или, если тебе так больше нравится, — поправился он, — чтобы мы вернулись к тому, как все было, пока Нита не рассказала мне о тебе. — Усевшись перед ней на корточки, он простодушно сказал: — Я хочу услышать первые словечки Лоретт, увидеть, как она сделает первый шаг. Мне это нужно позарез, не могу я быть приходящим отцом, который видит ребенка в назначенные дни. Мне надо, чтобы она знала, что я ее папа. Вот так, — забавно причмокнув, он отпустил ее и встал на ноги. Потом подошел к окну и, повернувшись спиной, резко спросил: — Ну, что скажешь, дом возместил ущерб?
— Неужели ты это серьезно? — удивилась она.
— Не знаю, ей-Богу не знаю, что сделать, чтобы ты простила меня. Я уехал в Монте-Карло, вел себя, как избалованный мальчишка, бросил тебя одну. Я кругом виноват. Вина — не самое приятное из ощущений.
— Да, — согласилась она, — конечно.
Повернувшись, чтобы снова видеть ее лицо, Чарльз улыбнулся:
— Снова мир?
— Да.
Показывая на окно, он сказал:
— Отсюда город виден как на ладони.
Мелли встала и, подойдя к нему, тоже посмотрела вниз на огни города и на далекий мыс, за которым раскинулся Гавр. Близость Чарльза, его тепло давали ощущение покоя и боли одновременно. Наверное, если бы она подвинулась чуть ближе, их плечи бы соприкоснулись, и она бы склонила голову ему на грудь. Мелли казалось, что стоит ей закрыть глаза, и она заснет от усталости. Беспокойство ушло, но утомленный мозг не давал ей сосредоточиться. Желая стряхнуть с себя оцепенение, она попробовала пошутить:
— Ты избрал не дешевый способ загладить вину.
— Деньги существуют не для того, чтобы их копить, Мелли, — ответил он равнодушно, — они нужны, чтобы их тратить и получать удовольствие. А у меня, как ты знаешь, денежки водятся. Липнут к нечистым рукам, вероятно. Как говорится, деньги к деньгам.
— Любимец богов, — кивнула она.
— Должно быть, так. Порой я затеваю безнадежное предприятие и по необъяснимым причинам оказываюсь в выигрыше.
— Да, — снова согласилась она, — я понимаю, о чем ты.
— Правда? — Он обнял ее и прижал к себе. — Тебе надо было выбрать объект подостойней для твоих фантазий.
— Фантазии рождает не рассудок, — отвечала она, продолжая задумчиво смотреть на город.
— Понятно, иначе ты бы не остановилась на игроке.
— Ох, не знаю, случается и похуже, — отшутилась она.
Ей отчаянно хотелось уткнуться в него, обнять, поцеловать и ощутить его ответные поцелуи. Слышны ли ему участившиеся удары ее сердца? Наверное, нет. Вздохнув, она вдруг подумала, что сейчас самое время спросить о том, что давно ее интересовало.
— Расскажи мне о Жан-Марке, — попросила она. — Кто он на самом деле? Только не болтай больше, что выиграл его в покер.
— А кто тебе сказал, что это не так?
— Никто. Однажды я сама случайно услышала.
— Понятно. — Он рассмеялся. — Жан-Марк бродяжничал — ни кола, ни двора. Я встретился с ним на Багамах, когда болтался по свету на «Звезде», испытывал скорости и, когда причалил в Нассау, увидел его на пристани. Он был похож на нищего, выглядел совсем больным, сам предложил мне свои услуги в качестве матроса, нет, не предложил, просто стал у меня матросом. Я понятия не имею, кто он, и что там делал, а он никогда не рассказывал.
— А ты слишком хорошо воспитан, чтобы расспрашивать…
— Да нет, я спрашивал, он просто скрывает — может, нарушил закон, — пошутил Чарльз.
— Жан-Марк? Не может быть!
— Не знаю, но мне кажется, что у него есть какая-то тайна, все куда сложнее, чем кажется. Короче говоря, я не стал возражать, он остался со мной, и с тех пор мы не расстаемся. — Усмехнувшись, он добавил: — И, кроме того, ему нравится быть моим дворецким. Бог его знает почему. Когда мы вышли в море, он заболел, видимо, чем-то вроде лихорадки, и я выхаживал его, запихивал в него аспирин, ругал, кормил, делал все. Когда он выздоровел, то, не говоря ни слова, принялся делать все для меня. Работал, драил палубу, готовил. Когда мы заходили в порт, закупал припасы. Конечно, за мой счет, — пояснил он, улыбаясь. — Потом мне надоело бродить по морям, я стал присматривать место, чтобы на время осесть, и выбрал Довиль. Мне понравился город, люди. Я купил квартиру возле порта, а Жан-Марк исчез. Когда, женившись, я купил дом, он снова появился. Честно говоря, я привык, что он рядом. Если он уйдет, я буду скучать.
— Он ведет себя как старинный слуга, покровитель дома.
— Да, но я понятия не имею почему. Жан-Марк — большая умница. Знает множество полезных вещей. К тому же он очень скрытен. Иногда он жутко меня раздражает, иногда