В книге представлена богатая коллекция мистических, таинственных и жутких историй, созданных западноевропейскими и американскими писателями XVIII–XX веков.
Авторы: Амброз Бирс, Чарльз Диккенс
в постели и прислушался.
— Иди сюда, — осторожно позвал он. — Простынешь.
— Сыночку там холоднее, — сказала старуха и разрыдалась.
Он все глуше слышал ее плач. В постели было тепло, глаза слипались. Он несколько раз впадал в забытье и наконец провалился в сон, из которого его вырвал страшный крик жены.
— Лапка! — кричала она страшным голосом. — Обезьянья лапка!
Он испуганно вскинулся в постели:
— Где? Где она? Что случилось?
Она ощупью двинулась к кровати.
— Нужна лапка, — сказала она ровным голосом. — Ты не уничтожил ее?
— Она в гостиной, на полке, — озадаченно сказал он. — А что такое?
Разом смеясь и плача, она нагнулась и поцеловала его в щеку.
— Я о чем подумала, — заговорила она срывающимся голосом. — Как я раньше не подумала? Как ты не подумал?
— О чем не подумал? — спросил он.
— Осталось два желания! — выпалила она. — Мы загадали только одно.
— Тебе этого мало? — жестко спросил он.
— Погоди! — радостно вскричала она. — Мы загадаем еще одно. Поди за ней и загадай, чтобы наш мальчик стал живым.
Старик сел и откинул одеяло с задрожавших ног.
— Господи, ты сошла с ума! — крикнул он, похолодев.
— Иди, иди за ней, — задыхалась она, — и загадай… Мальчик мой!
Муж чиркнул спичкой и зажег свечу.
— Ложись в постель, — неуверенно сказал он. — Ты сама не понимаешь, о чем говоришь.
— Первое-то желание исполнилось, — горячо сказала старуха. — Почему не исполниться второму?
— Это было совпадение, — пробормотал старик.
— Поди за ней и загадай! — крикнула жена, дрожа как в лихорадке.
Вглядевшись в нее, старик сказал дрогнувшим голосом:
— Он уже десять дней мертвый, и потом… я тебе не говорил… я узнал его только по одежде. Если тогда тебе нельзя было его видеть, то как же теперь?
— Верни его! — вскричала старуха и потащила его к двери. — Неужели я испугаюсь собственного ребенка?
Он спустился по темной лестнице, вслепую нашел гостиную, а потом и камин. Талисман лежал на месте, и страшная мысль, что невыговоренное желание может вернуть ему изувеченного сына прямо сейчас, вдруг сковала старика, он забыл, в какой стороне дверь, и дыхание у него перехватило. Его прошиб холодный пот, он на ощупь обошел вокруг стола и не отлипал от стены, пока не оказался с этой дрянью в руке в тесной передней.
И жена выглядела другой, когда он вошел в комнату. К нему было обращено белое настороженное лицо, и его необычное выражение напугало старика. Ему стало с ней страшно.
— Загадывай! — решительно велела она.
— Глупая и вредная затея, — пробормотал он.
— Загадывай! — повторила жена.
Он поднял руку.
— Я хочу, чтобы мой сын опять был живой.
Талисман упал на пол, и он в ужасе уставился на него. Потом, дрожа, опустился в кресло, а старуха с загоревшимися глазами отошла к окну и подняла шторы.
Он сидел, коченея от холода, и время от времени поглядывал на старуху, приникшую к окну. Свечной огарок, догорев до чашечки фарфорового подсвечника, бросал на стены и потолок дергающиеся тени, потом ярко вспыхнул и погас. Чувствуя невыразимое облегчение оттого, что талисман не подействовал, старик забрался в постель, и через минуту-другую рядом тихо и вяло улеглась старуха.
Оба молчали, прислушиваясь к тиканью часов. Скрипнула лестница; попискивая, прошуршала вдоль стены мышь. Темнота угнетала, и, еще полежав для храбрости, старик взял коробок спичек, чиркнул и пошел вниз за свечой.
На нижней ступеньке спичка догорела, и он остановился зажечь другую; и в эту самую минуту в дверь тихо и осторожно, почти неслышно постучали.
Спички выпали у него из рук и рассыпались по всей передней. Он замер и не дышал, пока стук не повторился. Тогда он проворно вернулся в комнату и закрыл за собой дверь. В третий раз стук отозвался по всем комнатам.
— Что это? — встрепенулась старуха.
— Крыса, — дрожащим голосом ответил старик. — Попалась на лестнице.
Жена села в постели и прислушалась. Громкий стук разнесся по всему дому.
— Это Герберт! — пронзительно закричала она. — Герберт!
Она кинулась к двери, но муж опередил ее и, крепко схватив за руку, удержал.
— Что ты хочешь сделать? — прохрипел он.
— Мальчик мой, Герберт! — кричала она, вырываясь. — Я забыла, тут же целых две мили. Что ты меня держишь? Пусти. Я открою.
— Ради бога, не впускай! — дрожа, кричал старик.
— Ты боишься собственного сына! — кричала она, вырываясь. — Пусти меня. Иду, Герберт, иду!
Снова раздался стук, потом еще раз. Сильным рывком старуха освободилась и выбежала из спальни. Муж выскочил за ней на площадку,
