Борьба за жизнь

атаковать в лоб, и в результате они увязли в множестве мелких боев.
   Со стороны, это сражение выглядело как вышедший из-под контроля набор спецефектов.
  
   Влад закончил песнопения, замкнув заклятие на своем жезле, и ему осталось только пролить кровь мага на пентограму, когда концентрация магии достигнет критической массы.
   Уже несколько минут, отовсюду доносились звуки сражения, агенты атаковали со всех сторон, а подельники молодого мага заняли круговую оборону. Лес окружающий аэродром уже полыхал, сверкали молнии, шумно взрывались боевые чары. На фоне почти закатившегося солнца, все это выглядело даже несколько романтично.
   — ну, как тебе мое детище? — спросил влад, вновь присев рядом с Жизель, и освободив ее от полоски скотча.
   — ты псих. — только и сказала она.
   — однозначто, а точнее — безумный. Но разве не гласит многовековая мудрость, что гениальность и безумие очень близки друг к другу? Многие великие творцы, по сути были сумасшедшими, которых не понимали их современники именно из-за того, что видели в них нечто изряда вон выходящее. Извени, меня вновь заносит на философствования.
   — у тебя ничего не выйдет, это место уже окружено, здесь наверно тысячи агентов…
   — прекрати, я уже начинаю жалеть, что открыл тебе рот. Как поется в одной песне, спетой одной малоизвестной в широких кругах группой, «на что уповает твой дух? Дезмонд тебя не успеет спасти». Так вот, Леша тебя не успеет спасти, так как ритуал уже завершен, его осталось только активировать, а все кто может мне помешать, сейчас слишком заняты сражением у кромки горящего леса.
   Владислав даже помог Жизель сесть, что бы она лучше видела происходящее вокруг.
   Сражение продвинулось ближе к центру, аэродром теперь окружало сплошное кольцо огня, полностью захватившего лес.
   Что-то в происходящем Владу не понравилось, вроде бы все шло строго по плану, и все равно, необъяснимая тревога мучила душу.
   Жестом подав сигнал гарпиям, он зажег несколько освететельных шаров, и в их свете увидел группу агентов, сумевших прорваться через кольцо, и теперь спешащих к ним.
   — остановить! — яростно рявкнул он, и заметив улыбку торжества на лице эльфийки, процедил сквозь зубы. — радуешься, молодец, а ведь ты еще не знаешь, какую роль в своем плане я отвел тебе.
   Встав в полный рост, он грубо поднял Жизель, и потащил ее к пентаграмме. В это же мгновение, гарпии подобно охотничьим соколом, сорвались с неба, камнем обрушиваясь на головы врага. Почти вся группа вступила в бой с новым врагом, но трое старших агентов, продолжили бежать. Им на перерез кинулись два белых волка, впервые за долгое время принявшие звериные ипостаси.
   Жизель чувствовала себя абсолютно беспомощной, она была способна только наблюдать, как Владислав выхватывает кинжал, и заносит над ней…
   Внезапно обстановка изменилась, друида отбросил сильнейший ментальный удар, краем задевший и эльфийку, и она увидела Зура, которому оставалось пара шагов до пентаграммы.
   — Зур, жезл, этот псих замкнул заклятие на нем!
   В царящем вокруг шуме, собственный голос показался Жизель слабым и хриплым, но орк услышал ее, а это главное.
   Одним прыжком, он преодолел оставшееся расстояние, и оказавшись в центре магического рисунка, схватился за древко жезла. Тут же его лицо исказилось от страшной боли, пронзившей руку и парализовавшей все тело. Первые секунды он еще сопротивлялся, стараясь хоть немного сместиться в сторону, что бы сдвинуть проклятый жезл и нарушить рисунок заклинания, но в скорее силы его оставили, а затем наступила тьма.
   Жизель кричала, но не слышала себя, на ее глазах кожа орка бледнела и истончалась, а тело усыхало, пока агент не превратился в высохшую мумию с ввалившимися глазами.
   В пентаграмме очутился Икар, он был весь в крови, но стоял уверенно, и от него веяло мощью. Лишь взглянув на валяющегося орка, он оценил ситуацию, и создав силовое поле вокруг кулака, поднял руку для удара по земле.
   — НЕТ!
   Раздался истерический крик Владислава, метнувшегося как копье, вцепившегося в Икара, и покатившегося вместе с ним из магического рисунка.
   В одном коротком слове, он выразил и отчаяние и ненависть, страх и злость, перемешанные с безумной надеждой.
   — все в порядке, милая, я здесь. — произнес Леха, опускаясь на колени радом с эльфийкой, и ножом освобождая ее от пут. Он тоже был весь в крови, а на виске красовалась внушительная ссадина, не смотря на усиленную регенерацию продолжающая пузыриться кровью.
   — Зур, я не…
   — ш-ш, не беспокойся, все уже кончено.
   Со всех сторон бежали агенты, от кольца защиты остались одинокие точки сопротивления.