Балы, красавицы, лакеи, юнкера? Как бы не так — зависть сверстников, ненависть старших, попытки убийства — вот она, жизнь Романова в этом мире. Моя тетка стала царицей, и за это весь наш род должен умереть. Много врагов у рода Романовых, многим мы поперек горла. Вот только они не знают, что я не простой младший княжич. Я пришел из другого мира, и если потребуется, поставлю на колени этот. Я — Романов, и этим все сказано.
Авторы: Владимир Кощеев
У меня есть для тебя работа, — произнес Емельян Сергеевич, глядя на подчиненного. — Задание повышенной сложности, так что будь крайне внимателен и осторожен. Ты мне нужен живым и здоровым.
— Приложу все силы, Емельян Сергеевич, — склонил голову подполковник.
Невский придвинул к нему листок с небольшим списком имен.
— Взять их вряд ли получится, — предупредил великий князь. — Но для нас главное — добыть их документацию. Возьмешь с собой три отряда, и действуйте максимально жестко. Я хочу, чтобы каждая крыса знала, за что и кто расправился с этими людьми.
— Понял, — кивнул, принимая бумагу, Ворошилов.
Андрей Викторович покинул кабинет, а Емельян Сергеевич закончил ужин и, отдав распоряжение секретарю, чтобы привел помещение в порядок, тяжело поднялся на ноги. Как бы ни нравилась великому князю Московскому его новая работа, а возраст давал о себе знать.
Где же обещанные тобой наномашины, княжич Романов?
Ухмыльнувшись этой мысли, Емельян Сергеевич проверил отчет «Оракула» по Дмитрию Алексеевичу. И когда он прочел стенограмму разговора со Стремневым, на его лицо появилась улыбка.
Пора было явиться на доклад к царю. Михаил II каждый день требовал от Невского развернутого отчета о проделанной работе. И такой подход был на руку самому Емельяну Сергеевичу. Ведь с каждым днем мнение государя о правильности своего решения укреплялось.
Шагая уверенной походкой, великий князь Московский и куратор Царской Службы Безопасности Емельян Сергеевич улыбался. Жизнь была прекрасна.
Московский особняк князей Романовых. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.
Расчеты по наномашинам у меня были давно готовы в виде приблизительного черновика. И теперь их приходилось адаптировать под местные реалии, что отнимало немало сил и времени. Даже тот факт, что придется делать несколько колоний, вместо одного универсального семейства машин, усложнял работу в разы. И это не говоря о том, что они были искусственного происхождения, что, по Стремневу, могло на корню перечеркнуть всю пользу для аристократов, лишив их дара.
Разумеется, я не планировал делать перманентную таблетку от всех болезней. Наномашины будут выходить естественным путем, и их потребуется заново принимать. Таким образом одаренный может поправить здоровье, а потом сделать перерыв перед следующей дозой. Но тогда весь смысл теряется. Ведь целитель может практически то же самое, только при этом не отберет магию.
Бонус в виде отрастающих заново конечностей — вопрос даже не десятой итерации наноботов. К выращиванию органов из клеток самого пациента местная медицина придет хорошо если лет через двадцать. И то только в том случае, если я сам буду продвигать этот вопрос.
Все утро я потратил на адаптацию документации. «Оракул» подобрал оборудование, и теперь его нужно было закупить. А для этого — лично общаться с производителем.
И как бы мне ни хотелось, а с принцем Германского рейха придется сотрудничать. Часть оборудования производится только в его стране, и очередь на него забита наперед на ближайшие два года для внутренних нужд. У меня нет столько времени. Сам я соберу аппаратуру за тот же срок — в Русском царстве отсутствует необходимая база, и ее нужно создавать с нуля.
То, что мы с Морозовой и Волковым разрабатываем, будет штучным производством. Нам же нужны промышленные масштабы и полная автоматизация процесса. А это совсем другое дело.
Повертев телефон в руке, я вздохнул, но прежде чем звонить Герберту фон Бисмарку, решил сперва посоветоваться с людьми знающими. По идее, я имею полное право закупать аппаратуру в других странах. Но время сейчас крайне неспокойное и нестабильное, так что лучше заранее проконсультироваться по этому поводу, чтобы внезапно не оказалось, что я нарушаю какие-то планы государственного аппарата, и поставки оборудования мне просто арестуют, оставив агрегаты пылиться на границе.
— Эдуард Талгатович, доброе утро, — поздоровался я.
— Дмитрий Алексеевич! — бодрым голосом отозвался юрист нашего рода. — Рад вас слышать. Прошу, подождите минуту, я зайду в кабинет.
Я взглянул на часы. Действительно, звонок вышел ранний — всего половина восьмого, в трубке звучали голоса других сотрудников «Руснефти». Видимо, Эдуард Талгатович только вошел в представительство.
Наконец, я услышал, как щелкнул замок кабинета, и юрист заговорил:
— Вот теперь слушаю, Дмитрий Алексеевич. Возникли проблемы по договору о покупке знаний боярича Стремнева? — тут же уточнил он.
— И это
