Боярышня Дуняша

дома, но дед редко когда давал разрешение на выход. Машуня расстраивалась, потому
что в кремле она не нашла себе подруг, а в доме Кошкиной больше радовались Дуне.
Вот Дуня и постаралась в виде сказки донести до сестры мысль, что не надо верить ласковым
речам приглашающих, потому что у их радушия есть умысел иначе бы мама и дед не были
против девичьих посиделок.
Дуняша помнила из прошлой жизни свои детские впечатления от впервые услышанной
страшной сказки и ей казалось, что хоть Маша и напугается, но будет это с долей восторга, как
у неё… и вроде, так и было… но как же она ошиблась с выбором сказки!
Или не ошиблась? Ведь игуменья забирала у них с Машкой будущее, выдавая своё радение
за заботу, а её лицо действительно исказилось в отталкивающей гримасе. А мечтающая о
будущем муже и большой семье с детками Машуня не обманулась и увидела то, о чем её
предостерегала сестра, оттого забилась раненной птицей.
На следующий день дед подробно расспросил Марию о произошедшем, потом с ней долго
говорил отец Варфоломей, но девочка всё валила на свет в оконце и свою впечатлительность.
Он же подверг её проверке на одержимость. Ничего страшного с Машей не делали, но из-за
переживаний и неопределенности будущего Маша ненадолго слегла.
Милослава, Дуня и дворовые подтвердили, что смена света со всеми сыграла злую шутку.
Отец Варфоломей внимательно осмотрел окно, а потом долго читал молитвы, поливая стены
святой водой.
А Еремей Доронин и боярин Кошкин готовились к противостоянию, ожидая ответного хода
от Таисии, но пришла весть, что она слегла. Теперь становилось понятным, почему скандал
пока не получил продолжения.
Все замерли в ожидании.
Но с каждым днем воинственность обоих семей таяла. Боярин Кошкин предпочел бы
уладить всё миром, несмотря на недовольство жены, а Еремейка Доронин уже готовил подарки
монастырю, чтобы откупиться.
На четвертый день после визита игуменьи, когда Маша уже прошла проверку, а после слегла
и попала в заботливые руки лекарки, Дуняша вновь отправилась к Кошкиной.
Племянницы боярыни оказались смешливыми девчонками Машиного возраста и относились
к ней чуточку снисходительно, но вполне доброжелательно. Они в первый же день научились
делать игрушки, но все равно постоянно приглашали Дуню, чтобы всем вместе придумывать
новые модели.
Но в этот раз не успела Дуняша соскочить с саней, как увидела во дворе Петра Яковлевича, и
тот вновь был не в духе. Он стоял на двух ногах, разглядывая ровный ряд слепленных им
снежков, но лицо его исказилось от боли.
Боярич явно поджидал именно её! Любопытные племянницы Кошкиной в шубках до пят
стояли на крылечке, а увидев Дуняшу подбежали к ней, забрали корзинку с рукоделием и
стрельнув глазками на брата, выполнявшего задание лекарки по разминанию руки, со смехом
убежали в дом. Дуняша недовольно посмотрела им вслед, зная, что девчонки сейчас
распотрошат её корзинку, выбирая себе наилучшие кусочки фетра. Но боярич был важнее. Его
следовало поддержать.
Дуня сложила руки на животе и строго уставилась на Петра Яковлевича. Он хмыкнул, но
прошелся перед ней туда-сюда. Дуняша обратила внимание, что походка боярича выглядит
затрудненной, но вполне естественной, а значит мастеру удалось сделать ступню подвижной. В
месте крепления она меняет угол наклона и не приходится делать круговые движения, чтобы
подтянуть ногу. Но парень морщился при ходьбе.
— Натирает? — понятливо спросила она и Петр Яковлевич согласно кивнул.
— Плохо. Надо думать, что можно сделать иначе. Катерина или мастер что-нибудь дельное
советуют?
Петр Яковлевич выдохнул сквозь зубы и поискал глазами место, где можно было сесть. Он
давно уже гулял, приучая себя двигаться по неровной поверхности и разминая руку, а потом
увидел Дуньку. Мать могла бы по его просьбе провести девчонку в семейную горницу, но ему
захотелось поговорить с ней без свидетелей.
Дуня же огляделась, потом метнулась в сторону и с кряхтением подкатила небольшой
бочонок.
— Вот! — величаво повела она рукой, предлагая бояричу сесть. Он задорно улыбнулся и
плюхнулся, не удержав стона облегчения.
— Странная ты, — высказался он, переведя дух.
Дуняша пожала плечиками и бросив взгляд на вытянутую искусственную ногу, наставительно произнесла:
— Привыкать к протезу нужно, но если растревожишь рубец, то придется месяцами ждать, чтобы сделать следующую попытку. В этом деле надо поспешать